— Я не думал прошлой ночью Арианна; я не привык к тому, что люди находятся рядом со мной больше чем час или два. Ты должна есть, я знаю, ты голодна. — Ее живот предательски заурчал в ответ на его слова. Она может отказаться от еды, но отказаться от того, чему это будет способствовать просто глупо. Его хмурость усилилась; его огорчение стало очевидным. — Пойдем.
Он отвел ее к одному из диванов и усадил, прежде чем отвернуться к подносу. Ария с трепетом смотрела, как он нагружал тарелку едой. Она была уверенна, что он не делал этого не для кого; она не могла понять, почему он делал это, или почему спас от того маленького уродливого вампира вчера. Она поразмыслила и поняла, что даже если он раскроет зачем приобрел ее, она будет сомневаться. Он повернулся к ней, держа переполненную тарелку. Там была еда, часть которой она даже не узнала.
Она смотрела на него пару секунд, прежде чем он подал ей вилку и салфетку. Она покрутила ее в руках, изучая. Она видела их раньше и даже пару раз использовала, но она не была опытна в искусстве использования столовых приборов. Она предпочитала есть пальцами, но она была абсолютно уверена, что здесь это непринято.
Он поставил поднос поменьше ей на колени, а потом легко поместил сверху тарелку. Руки Арии дрожали, когда она неуклюже передвинула вилку в захвате. Она вонзила ее в какой-то фрукт, прежде чем смогла удачно проткнуть его странным прибором. Она страстно хотела залезть в эту тарелку с едой, но заставила себя хотя бы попытаться выглядеть цивилизованной в этом великолепном месте.
Принц поставил перед ней стакан с чем-то оранжевым и жидким.
— Что это? — спросила она, она почувствовала, как краснеет, когда поняла, что забыла проглотить еду, прежде чем начала говорить.
Он не признал ее отсутствие манер, вместо этого сев на диван рядом с ней.
— Апельсиновый сок, я слышал, что он довольно-таки вкусный. По крайней мере, людям нравится. Мы растим деревья в садах и парниках. — Ария подняла его, подозрительно рассматривая, а затем осторожно сделала глоток. Эта жидкость была прокладной, сладкой и освежающей. — Ты одобряешь?
Она робко и благодарно улыбнулась ему, когда он наклонился, чтобы налить ей еще. Она вопросительно изучала его; не в состоянии понять, почему он делает это для нее, почему он так добр к мятежнице. Хотя она не осмелилась спросить его; она не думала, что упоминание этого он оценит. Вместо этого она решила просто наслаждаться вкусной едой, которую ей дали.
Она усиленно накалывала кусочки с новым удовольствием, где-то в этот момент, забыв, что он наблюдал за ней, накладывавшей с подноса все больше этой вкусной стряпни. Ее живот раздулся, но она чувствовала удовлетворение от того, что он впервые был полным, когда она наконец оттолкнула тарелку, вытерев рот об салфетку и удовлетворенно вздохнула.
— Ты сыта теперь? — Его голос звенел весельем; его губы сошлись в полуулыбке, когда он посмотрел на нее.
Ария быстро наклонила голову, лицо затопило жаром, когда она поняла, как она должно быть выглядела перед ним, съев почти половину обильного запаса еды на подносе. Она только что поглотила больше, чем обычно съедала за три дня.
— Да.
— Хорошо. Я должен на время отлучиться, но если есть что-то, в чем ты нуждаешься, Мэгги была проинструктирована достать тебе это. Ты только должна позвать ее. За дверью также стоит охранник, не пытайся сбежать.
Ария отшатнулась, стараясь сохранить лицо безразличным, а оскорбления спрятанными, ей только что жестко напомнили, о том факте, что она все еще заключенный в этой тюрьме. Что она никогда не будет снова свободно, если не попытается сделать что-нибудь, воспользовавшись случаем. Он до сих пор был добр к ней, но как долго это на самом деле будет продолжаться? Ария нервно сглотнула, сложив негнущиеся руки на коленях. Хотя она пыталась спрятать свой ужас от него, она знала, что он может его чувствовать.
— Я буду отсутствовать недолго.
Ария сумела кивнуть. Это единственное, что она смогла сделать, сомневаясь в своем умении говорить в этот момент. Принц медленно встал, расправил черную футболку, которую носил, взял трость, подпиравшую кушетку. Она увидела, что на изголовии трости был серебряный волк, за секунду до того, как он закрыл его рукой. Ария не знала, зачем он использовал ее, он не хромал и не страдал проблемами с движениями, возможно, думал, что это делает его более величественным или это было каким-то оружием.
Он был одет более резко, чем вчера, щеголяя кольцом, принадлежавшим ему, как принцу из дома Валдхэй. Это показывало, что он член семьи, которая правит вампирами и миром уже сто лет. Он не носил его вчера. Что бы он ни собирался делать сегодня, очевидно, это очень важно и официально.
Волк встал за ним, его зеленые глаза смотрели на Арию целую минуту, прежде чем его внимание вернулось к хозяину. Он свистнул волку, который энергично побежал за ним, они оба выскользнули за дверь.
У нее заняло пару секунд, чтобы собрать мысли, сделав это, она встала на ноги и быстро зашагала по апартаментам. Он оставил ее одну, оставил рыться в вещах, оставил попытаться и обнаружить оружие. Глупый, глупый вампир, подумала Ария, рыская в комнате. Но чем дольше она искала, тем больше убеждалась, что он не был таким глупым. Там не было ничего, чем она могла бы защищаться.
Она прошла через библиотеку и еще одну маленькую гостиную, которая, очевидно, была его. Сомневаясь, она остановилась на границе его комнаты. Она знала это, видя темную, деревянную кровать с одеялом глубоко-красного цвета и кучей подушек. Эта мебель была мужественной и, хотя она не знала большинство из этого, она обнаружила, что оно содержало его одежду. Его запах тяжело висел в комнате и на одежде. Она глубоко вздохнула, смакуя его вкус, несмотря на то, что она искала что-нибудь, чтобы уничтожить его.
Да, она официально потеряла это и вряд ли найдет, пока не освободится из этого места.
Отворачиваясь от его одежды, взгляд ее привлекла массивная кровать. Странное покалывающее чувство, с которым она была не знакома, появилось у нее в животе. Она грело ее изнутри и внезапно ее затопило страстное желание увидеть его снова, услышать его голос, вдохнуть его дикий аромат лицом к лицу.
Вместо того чтобы продолжить поиски, она обнаружила, что отступает из комнаты и незнакомой волны тепла, распространявшейся по ее телу. Она ни разу в жизни не бежала ни отчего, а теперь отступает от запаха и чувств? Она не слишком боялась стать кровавым рабом, но вида его комнаты было достаточно, чтобы привести ее в абсолютную трусость. Это безумие, но она до сих пор не могла прекратить настойчиво двигаться прочь.
