а теперь путём расскажи, чё приключилось-то?
Соседка, наконец, пришла в себя и, громко всхлипывая и высмаркиваясь, сообщила, что Николай не ночевал дома после второй смены.
– Обычно работает до одиннадцати… Дома должен быть в двенадцать, – рассказывала женщина, – прождала всю ночь, думала, попросили до утра поработать. А под утро уже не выдержала, с базы вон позвонила на работу. Там сказали, что ушёл домой, как обычно. Обзвонила всех цеховых, у которых телефоны… никто ничё не знает… Вот сейчас уже вторая смена идёт вовсю, а его нет ни на работе, ни дома… – Мария всхлипнула, снова покатились слёзы. – Боюсь я что-то, тётя Шура… Вон и Александровна на картах увидела неладное, говорит, по больницам да по моргам побегать бы надо. Я в милицию уже заявила. Раньше-то никогда такого не бывало…
– Слышь, Маруськ, а может, он… это… бабу какую нашёл?.. – предположила тётя Шура.
– Ну да Вы что?! Нет, нет!.. – замахала руками гостья. – Даже слушать не хочу!
– Шу-ур, Шура-а! – с улицы вразнобой голосила старушечья дружина.
Тяжело опершись на палку и перебирая ревматизменными стопами, всех перекрикивала Ефремовна. Вскинув голову и закрываясь от солнца ладонью, она зычно требовала:
– Шура-а! Выдь-ка сюды или к окошку подойди!
Тётя Шура подошла к окну, открыла.
– Ну чего вам?!
– Марея не у тебя ли?..
– Тут она.
– Покличь-ка её. Пришли к ней.
Мария подскочила к окну.
– Кто там? Здесь я, здесь!
Внизу стоял участковый. Мария с тётей Шурой спустились во двор. Милиционер лишнего не говорил, коротко, по-военному, сообщил, что на его участке обнаружен труп мужчины без документов.
– Поступило заявление гражданки, – он указал на Марию, – надо прибыть на опознание.
Мария уцепилась за тётю Шуру: «Это он! Это точно он! Тёть Шур, будьте добреньки, пойдёмте со мной – одна боюсь». С Марией на опознание поехали тётя Шура и дворник-Захар. Изуродованного Николая Мария узнала по большому родимому пятну под коленкой, по одежде да по несуразно-длинным ржавым ботинкам. Ночью, совсем близко от дома, его сбила шальная машина, когда он перебегал в неположенном месте бурную дорогу автотрассы. Документов Николай при себе не имел.
На удивление, Мария недолго горевала. Отвела сороковину и вскоре вышла замуж за хорошего человека. Никто из соседей, ни один человек, не осудил её за столь поспешный брак. А Зоя? Зоя прожила ещё пять месяцев. Мария и её муж Юрий дежурили наравне с остальными у постели умирающей. Бездетные супруги с величайшей деликатностью попросили Зоиного согласия усыновить-удочерить её троих ребятишек, которых оба полюбили как родных. Муж и жена заранее обсудили с соседями подробности столь необычного предложения к ещё живой матери. (Соседи были просто счастливы от такого поворота событий). Материнский инстинкт подсказывал умирающей Зое, что это предложение будет спасением её детям, остающимся на этом свете без неё. Мужественная женщина согласилась с благодарностью. Просила супругов стать хорошими родителями, не обижать малышей. Уходя из жизни, Зоя уносила уверенность в том, что её дети не будут сиротски скитаться по разным углам, домам-приютам, по чужим людям и ещё неизвестно где, а обретут заботливых и ласковых родителей. Так она хотела. Так клятвенно обещали Мария и Юрий умирающей матери. Так и случилось.
Да, нерастраченные материнские чувства Мария отдавала детям. Добросердечным отцом оказался и её муж-Юрий, скромный, простодушный человек.
* * *
Забегая вперёд, надо сказать, что родители подняли-воспитали ребят, дали образование. Всем сыграли свадьбы. А теперь они радуются внукам и ждут правнуков! Хорошая эта семья. Все живут в любви и согласии и никогда не забывают Зою. Светлая ей память…
Танюха-колобок
«Я отпущу себе усы-ы,
И ты с трудом меня узнае-ешь»,
– сердечно пел Юрок, вальяжно развалившись на койке. Таня в новом капустно-голубом платье хлопотала у стола, подкладывая горячих пельменей, придвигая початую чекушку.
– Юр, поешь, пока не остыли… – шепеляво попросила она, – да и, слышь… девчата скоро со смены придут…
Юрок сел, ухватил щепотку квашеной капусты, похрустел. Брезгливо посмотрел на водку, – убери, не буду. Знаешь ведь, что много не пью. А вот пельмешки… пельмешки – эт хорошо! – похвалил он. – Садись-давай сама-то. – Парень оглядел хозяйку, словно первый раз видел. – Эх, Колобок… твои бы ноги да другой девке приставить… – Юрок отбросил гитару, притянул Таню к себе. Щёлкнул выключателем. Засопел…
* * *
Обед заканчивался. Летнее солнце теплом обливало мостовую. Девушка, торопливо шла, потряхивая кудряшками. Чему-то улыбалась. Счастьем лучились синие глаза. Красивые ноги на высоченном каблуке гордо несли её маленькое горбатое тело. Румянились восковые щёки. Крупные руки с когтистым маникюром прижимали к груди сумочку, перекинутую через плечо. Прохожих – никого. На автобусной остановке – удивительно пусто. А вдоль по трассе с равнодушным грохотом пролетали машины. И никому не было дела, чему же улыбается девушка. А девушка свернула во двор и тут же нахальный ветер бесстыдно задрал просторное платье и принялся истово гладить её стройные бёдра.
– А-а… Танюшка вернулась! – сгребая в коробку домино, стучал костяшками по столу дворник-Захар. – Чё, уж обед закончился, что ли?
– Ещё есть время, – Таня посмотрела на часы, приближаясь к конторе.
Компания артельных работяг коротала обед за бадейкой пива. Здесь же сидел и механик-Юрок. Юрок – красивый лёгкий парень. Кудрявый, плечистый. А глаза… небо голубое – мечта цеховых швейниц!
– Юрок, прилупи стакашик, – налил из бадейки дядька Захар, протянул механику, – допивай, остатки – сладки!
– Колобок, айда к нам! – Юрок с удовольствием опрокинул стакан, игриво позвал Татьяну.
– Ага… щас… – вспыхнула радостью девушка, кокетливо отвернулась. – Ха… вот дурной!
Дворник метнул взгляд на Юрка. – Не тревожь девку, – проворчал он, – не бурли… Тебе игра, а ей – расстройство… Ух, Юрка… прыщик ты, яз-зви тебя… – икнул Захар, убирая пустой бидончик.
Негромкое ржание прокатилось по кругу.
Главбухша Раиса Ниловна, отобедав, перебирала на столе документы.
– Ещё нет никого? – звонко спросила Таня с порога.
– Сейчас явятся, – ответила Раиса Ниловна, рассматривая бумажку. Подняла глаза, – а вот где ты была? и чёй-то весёлая такая?
– Да, весёлая! В поликлинике была, вернее… в консультации. – Таня налила в графин воды, залпом выпила.
Бухгалтерша вздёрнула нарисованные брови, удивлённо переспросила:
– В консультации?.. Женской что ли?
– Угу. Ребёнка хочу, просто ужас как! – быстро сказала Таня. – Девочку. В моём-то возрасте не по одному уже имеют. Подружки вон уже обзавелись детишками, только я вот…
Раиса Ниловна опустилась на стул, уставилась на горбунью. – Хм… ребёнка. Интересно…
– Раиса Ниловна, а что мне ещё надо? – Таня бросила сумку на стол. Сев напротив, горячо заговорила: – Работа есть. Вчера комнату отдельную
