дали здесь, вон в бараке, – ордер уже в сумке лежит. Это не то, что в общежитии. Руки-ноги – при мне! Голова – на месте! – девушка помолчала, пожала плечами, – не хватает дочки. В мои-то годы – это же естественно. – Таня вдруг спрятала красное лицо в ладони, на глаза навернулись слёзы. Но она тут же рассмеялась. Сморкаясь и смеясь, прошептала: – Щас в больнице сказали… что я… стану… – она глубоко всхлипнула, – матерью стану! Представляете? Ма-атерью! – Таня качала головой, не веря счастью, свалившемуся на неё. Дух захватывало от восторга. – Господи! Мне так хорошо сегодня! Слёзы вот… слёзы, как две дурочки… катятся целый день без остановки. Я так радуюсь подружкиным детишкам, а теперь вот своё, родное, будет!
Главбухша, огорошенная новостью, молчала. Ожив, горько усмехнулась: – Ммм… То-то… девки болтают… а я и не поверила, думала: просто поправляешься, – она окатила горбунью пытливым взглядом, впялилась в её пухлый живот. – Ребёнок… это – хорошо, конечно… – медленно начала Раиса Ниловна и тут же спохватилась: – А кто… кто отец-то? И как ты сможешь с ребёнком… одна… в таком… физическом состоянии? Тебе-то и рожать, наверно, нельзя? Чё врачи-то сказали? Они чего там все… с ума посходили, что ли? Роды-то для тебя… это же – верная гибель! Ты сама-то хоть понимаешь это?
– Врачи… они взялись отговаривать. Я, конечно, ни в какую! Потом сказали, что сохранять будут. – Девушка поднялась, взяла сумку. – Вообще-то… я бы не рассказала никому о своём положении, даже мои девчонки не знают, но… скоро всё равно заметно станет. – Горбунья отряхнула платье, расправляя складки, искоса глянула на главбухшу, – а кто отец?.. Хм… разве это важно? – Таня направилась в свой кабинет. – Извините, Раиса Ниловна.
* * *
И вот воскресным утром у барачной стряпухи-Даниловны в её коммуналке появилась новая соседка. Она втиснула тюк с пожитками в прихожку. «Уф-ф… устала…» – уронила узел перед собой. Даниловна как раз кулинарила на кухне. Услыхав возню, выглянула в тёмный коридор.
– Здравствуйте! – прошепелявила вошедшая, с трудом перешагивая через тюк.
– Да вы свет зажгите! – вместо приветствия громко посоветовала Даниловна.
Она похлопала мучными ладонями над столом, вытерла о полотенчико руки. Вышла. У двери валялся большой, видавший виды брезентовый узел с пожитками. Рядом топталась невысокая горбунья. Она, тяжело дыша, ковыряла ключом дверь, пытаясь открыть свободную комнату.
– Дай-ка, – Даниловна взяла ключ, внимательно посмотрела на пришедшую. – Где-то я, вроде, тебя уже видала… ты к кому-то из наших на дворе не приходила?..
– Иногда к подругам: Тосе, Наде и Нюре. Мы в одном классе когда-то учились.
– То-то я и вижу: личность знакомая. А тебя как звать-то? – Старуха посмотрела на соседку поверх очков, подумала: «чисто, колобок»
– Таня.
Даниловна открыла дверь. Втащила в комнату узел. Горбунья проковыляла следом.
– Мешок-от сама, что ли пёрла? тяжёлый ведь…
– Привезли.
– Ну, и то хорошо! Разберёшь или помочь? – кивнула на пожитки Даниловна.
– Сама. Большое спасибо.
Вечером Даниловна зашла к новой соседке. Таня сидела на полу у вороха ремья.
– Как без стола да без койки-то будешь?
– Завтра из общежития привезут на первое время. А потом справлю… хорошую мебель, телевизор. Я же работаю – деньги коплю. Ну а что по мелочи, так девчонки принесут, уже обещали!
– Тогда раскладушку у меня возьмёшь, а щас айда ко мне что ли… или вон на куфню – брусничного чаю попьём. Глядишь, и познакомимся! Пирожки вот с грибами… вишь, наваляла цельное ведро – в ограду вынесу, своих-то внуков нет, да хоть соседских ребятёшек порадую. А ты любишь пирожки-то с грибами?
Девушка кивнула: «Очень». За чаем и поведала, что она из детдома, жила в общежитии. Юрист.
– Рада до безума! Комната хоть и в одно окошко, но светлая.
– А главное, что ты теперь сама себе хозяйка, – поддержала её Даниловна. – Смотри, тут и магазины близко, и автобус под боком.
– Да. А работа… так, вообще рядом, вон через забор, – продолжила перечислять удобства Таня.
– Где? В артели что ли?
– Ну.
– Дак у меня там племяш механиком по машинам швейным… Юрка. Не знаешь?
Таня поперхнулась от неожиданности. Она хлебнула чай – обожглась, закашлялась, хлопая красными глазами. «Боже…» Сердце бешено заколотилось. Она, конечно, знала, что Юра живёт в этом бараке, но, что теперь они – близкие сосе-еди… Вот это да-а…
– Смотри, осторожней! – испугалась Даниловна. – Я не предупредила: чай-то – кипяток!
Девушка отдышалась, тихо сказала:
– Знаю племянника вашего. Симпатичный парень.
– Да уж… симпатичный… только ветреный, прости господи, – нахмурилась Даниловна. – У меня с малолетства живёт.
Старость болтлива, и бабка рада была покалякать со свежим человеком.
– Я-то одинокая. Муж на фронте погиб, – пояснила она. – Ну вот. А тут сестра моя сильно захворала. И, как только её в больницу-то положили, её мужик-от, Юркин отец, сразу их и бросил, сбежал подлец! Я сестру схоронила, а Юрку к себе взяла, не в приют же сдавать! Уж как он тоскова-ал, господи-и! Особенно по отцу. Всё ждал, что тот придёт да его заберёт. Оно и, конечно, мальчишке отец нужбн. – Старуха налила в чайник воды, снова поставила на плиту. – Юрка в детстве хилый был. А вёрченны-ый… ммм… не приведи бог. – Даниловна подсыпала в сахарницу песку, продолжала: – Однажды залез на катушку, во дворе ледяная катушка была, дак ребята кучей-малой с неё скатывались. Юрка-то с горки этой и скувыркнулся. Ногу неловко под себя подвернул. А тут на него ребята с катушки поднавалились. Ой… – рассказчица махнула рукой, – однем словом – горе! Хрустнула нога, сломалась. Потом уж лодыжка-то его срослась было, да неправильно. По докторам бегала с ним. Сколь раз в больнице лежал. Всё без толку. Ладно хоть не отрезали. А то хотели… – Даниловна говорила, прихлёбывая чай, поглядывала на соседку: «интересно ли?» Та с удовольствием слушала. – Ну вот… парень – в летах, а всё не женится никак. Охота бы на свадьбе погулять, внучат дождаться… – мечтательно поделилась старуха. – Юрка прихрамывает маленько, дак ведь для парня же это – невелика беда, правда?
– Конечно.
– Поди-тко, он у вас уже всех баб перещупал? – смеясь, предположила Даниловна. Спросила доверительно: – А в вашей артели-то… есть девчаты… нехилые… – она осеклась: – справные… есть хоть?
– Полно, – спокойно ответила Таня. – Сейчас у нас много здоровых девушек работает.
– Эх, вот бы Юрке…
Так за житейскими разговорами соседки и познакомились.
«Видать, славная девка… а вот, поди ж-ка ты… горбатая…» Даниловна встала, ойкнула, потирая онемевшую поясницу, прошла в угол. – Вот сюда вот… столик свой поставишь. Тубаретку.
– А-ага-а… – согласилась Таня, позевая. – Ну… Агафья Даниловна, засиделись мы с вами. Завтра мне надо пораньше, а то
