плеч. Алые волосы были отброшены назад, открывая резкий, четкий профиль.
Он обернулся на мой тихий шаг. Его взгляд скользнул по мне.
— Герцогиня, — кивнул он в знак приветствия. Его голос в полумраке зала звучал еще глубже, еще бархатистей.
— Ваша светлость, — я сделала реверанс, чувствуя, как горят щеки.
Глава 16
Он подошел к столу и отодвинул стул для меня. Этот жест, совершенный с той же безупречной, безличной эффективностью, что и все его действия, снова заставил мое сердце ёкнуть.
Я пробормотала тихое “благодарю” и опустилась на стул, чувствуя, как дерево холодно даже через ткань платья.
Герцог занял место напротив. Расстояние между нами внезапно показалось и огромным, и бесконечно малым. Свечи отражались в темной глубине его глаз, делая их еще более нечитаемыми.
Слуги внесли ужин на красивых серебряных подносах. Запеченную дичь с ягодным соусом, тушеный корнеплоды с травами, теплый хлеб. Ароматы были божественны, но у меня перехватывало дыхание, и я боялась, что не смогу проглотить ни куска.
Мы начали есть под мерный треск поленьев в камине. Сначала царило молчание, тяжелое и гулкое. Я сосредоточилась на том, чтобы правильно держать нож и вилку, не уронить ничего, не сделать лишнего движения.
— Расскажите, — его голос, низкий и ровный, разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть. — Как вы это нашли? В деталях.
Я отложила приборы, стараясь собрать мысли в кучу. Под его пристальным взглядом это было невероятно сложно.
Я начала рассказывать о хаосе, который мне подкинул Годрик, о ночи, проведенной за бумагами, о своём решении искать нецелевые траты, связанные с именем Изабеллы или Клариссы.
Я говорила о цифрах, о несоответствиях, о странных пометках в счетах. Голос сначала дрожал, но по мере погружения в знакомую территорию логики и расчетов я обрела уверенность.
Он слушал, не перебивая. Изредка задавал уточняющий вопрос, всегда по делу, всегда точный, показывающий, что он схватывает суть на лету.
— И вы не побоялись, что Годрик или Изабелла войдут и застанут вас за этим? — спросил он, когда я закончила.
— Боялась, — призналась я честно. — Но боязнь показаться слабой оказалась сильнее.
Он чуть склонил голову, в его взгляде мелькнуло нечто, что я могла бы с натяжкой принять за одобрение.
— Расчетливый риск. Основа любой успешной стратегии.
Мы снова погрузились в молчание, но на сей раз оно было менее напряженным. Он ел методично, без суеты, и я старалась ему подражать, ведь всё-таки теперь я герцогиня. Вино в бокалах было тёмным и терпким, оно согревало изнутри, притупляя остроту страха.
Когда основное блюдо унесли и принесли скромный десерт состоящий их засахаренных орехов и сушеных яблок, он отпил из бокала и посмотрел на меня поверх края.
В этот момент моё сердцн дрогнуло.
— Вы проделали работу, достойную моего главного аудитора, — констатировал он. — Неожиданно.
— Я рада, что смогла быть полезной, — выдохнула я, чувствуя, как кровь приливает к лицу от его слов. Достойную главного аудитора. Это было куда больше, чем просто хорошая работа.
Он отставил бокал. Его пальцы медленно обвели край ножки, и я не могла отвести от них взгляд. Такие длинные, сильные, с мелкими шрамами у костяшек. Руки воина. Руки правителя.
— Это заставляет меня осознать один формальный момент, — произнес он спокойно, его голос снова обрел тот бархатный, завораживающий оттенок, от которого по спине побежали мурашки. Он поднял на меня взгляд, и этот взгляд казался теперь тяжелее, прицельнее. — Наш брак, — и вновь пауза, заставляющая даже тишину давить на меня. — Он не был консумирован. В силу моего скорого отъезда.
Я замерла, кусочек яблока внезапно застрял в горле. Я сглотнула, чувствуя, как по мне разливается жар. Куда он клонит? Неужели? Да быть не может!
— Это создает определенную уязвимость, — продолжал он, как будто рассуждая о состоянии дорог или поставках зерна. — Для вас. Для легитимности вашего положения здесь, в глазах некоторых. Формальность, но формальности иногда важнее пушек.
Я не находила слов, лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как бешено стучит сердце. Не знала что делать. Бежать и прятаться или сидеть и со всем соглашаться. С каждым словом моя догадка подтверждалась всё сильнее.
Он выдержал паузу, давая мне понять весь вес его слов, а затем произнес следующую фразу ровным, бесстрастным тоном, словно отдавая самое обычное распоряжение:
— Поэтому я прошу вас принять ванну сегодня вечером. Перед сном. Моя горничная поможет вам подготовиться. Я приду к вам, когда вы будете готовы.
Мир сузился до точки. Звук трескающих поленьев, мерцание свечей, его лицо, невозмутимое и прекрасное, как ледяная скульптура, и эти слова, висящие между нами.
Приду к вам.
Вся кровь отхлынула от лица, чтобы потом прилить обратно обжигающей волной. Подготовиться. Принять ванну. Он придет.
Я смогла лишь кивнуть, потеряв дар речи. Во рту пересохло.
Он внимательно посмотрел на мое пылающее лицо, на сцепленные дрожащие пальцы. Что-то в его взгляде смягчилось.
— Вам нечего бояться, Линель, — произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как заклинание, как ласка и приказ одновременно. — Это необходимость. Долг. Ничего более.
Глава 17
Меня проводили не в мои старые, скромные комнаты в гостевом крыле. Женщина по имени Марта, теперь моя личная камеристка, молча повела меня по другому коридору, в новые апартаменты.
Она остановилась перед высокой дубовой дверью с резным гербом Ашборнов и отворила ее.
— Апартаменты герцогини, ваша светлость, — произнесла она, пропуская меня вперед.
Я замерла на пороге. Это были не просто комнаты. Это были настоящие покои. Просторная гостиная с камином, уютными креслами и низким столом из темного дерева.
Двери, ведущие, как я позже узнала, в гардеробную и будуар. И широкая арочная ниша, за которой виднелась огромная кровать с резными столбиками и тяжелым балдахином из темно-бордового бархата.
Воздух пах свежей краской, воском для полировки и едва уловимыми сушеными травами, разложенными в углах для аромата. Все было новым, богатым, но без вычурности и безделушек Изабеллы. Чувствовалась мужская рука.
— Его светлость распорядился подготовить эти комнаты на прошлой неделе, — пояснила Марта сдержанно.
Пока я стояла, ошеломленная, служанки подготовили огромную медную ванну и кувшины с горячей водой. Воздух наполнился паром и ароматом дорогих масел. Я уловила запах лаванды и чего-то древесного, смолистого.
Марта помогала мне раздеться
