крайний ящик! Я еле коней удержал, испугались они, храпят, могли бы и всю телегу перевернуть!
Я подняла взгляд на высокие стены замка. Карниз, с которого, по словам возницы, упал камень, был высоко, и на нем не было видно ни души. Никаких следов ремонтных работ или обрушения кладки.
Сердце у меня упало. Слишком вовремя. На следующий же день после того, как Эррон при всех унизил Изабеллу и подтвердил мой статус. После того, как он поручил мне лично проконтролировать этот груз.
Годрик, подошедший следом, смотрел на осколки с мрачным видом.
— Убыток, — пробормотал он. — И задержка с остеклением. Оранжереи будут простаивать.
— Это не случайность, мастер Годрик, — тихо сказала я, так, чтобы никто, кроме него, не услышал.
Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось то же подозрение.
— Без доказательств, герцогиня, это лишь догадки, — так же тихо ответил он. — Камень мог расшататься от ветра, от перепада температур.
— И упасть именно в тот момент, когда под ним проезжает телега со стеклом, за которое я несу ответственность? — парировала я. — Слишком много случайностей в этом замке, мастер Годрик.
Я обернулась к вознице и слугам.
— Уберите осколки. Осторожно, не пораньтесь. Остальные ящики аккуратно разгрузить и перенести в кладовую у садовника. Осмотреть на предмет повреждений. — Мои приказы звучали четко, заглушая внутреннюю дрожь. Я не могла позволить им увидеть мой страх.
— И найти старшего каменщика, — добавила я, обращаясь к Годрику. — Пусть осмотрит тот карниз и всю линию стен над воротами. Мне нужен подробный отчет была ли это естественная эрозия или постороннее вмешательство.
Годрик кивнул, понимающе сверкнув глазами. Он уже не сомневался в моей правоте и, что важнее, в моей решимости.
Я осталась стоять во дворе, глядя на то, как слуги осторожно сметают блестящие осколки. Это было предупреждение. Ясное и недвусмысленное. Изабелла была сломлена и приперта к стене, но она не сдавалась. Она била по тому, что было поручено мне. По моей репутации. По моей способности управлять.
И она делала это из-за угла, исподтишка, оставаясь в тени. Прямых доказательств против нее не было. Только камень, упавший словно бы сам по себе.
Я сжала кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки от нарастающего гнева. Холодного, яростного, решительного.
Я повернулась и твердым шагом направилась обратно в замок. Мне нужно было проверить счета на это стекло еще раз. И поговорить с садовником о том, как можно временно утеплить оранжереи. И найти этого каменщика.
Я едва успела развернуть на столе счет за стекло, пытаясь найти хоть какую-то зацепку — не завышена ли цена, тот ли поставщик, — как дверь кабинета снова распахнулась. На этот раз без всяких церемоний.
В проеме стоял Эррон. Он был в дорожном плаще, с лицом, озаренным не столько усталостью, сколько ледяным, сконцентрированным гневом. Видимо, весть о происшествии долетела до него мгновенно.
Его взгляд, острый как клинок, мгновенно нашел меня за столом.
— Доложите, — выдохнул он, снимая перчатки и бросая их на ближайший стул.
Я встала, стараясь держать спину прямо, и кратко, без эмоций, изложила суть.
Он слушал, не перебивая, его взгляд был прикован к моему лицу, но я чувствовала, что он впитывает каждую деталь, каждый оттенок моего голоса. Когда я закончила, он медленно прошелся по кабинету, его тяжелые сапоги глухо стучали по каменному полу.
— Случайность, — произнес он наконец, остановившись у окна и глядя во двор, где слуги уже почти расчистили место от осколков. Но в его голосе не было и тени веры в это слово.
— Я так не считаю, — тихо, но четко сказала я.
Он обернулся. Его золотистые глаза сузились.
— Основания?
— Слишком удобное время. Слишком точное попадание.
— Доказательств нет, — коротко бросил он.
— Пока нет, — парировала я. — Но каменщик осмотрит карниз. А я проверяю счета. Возможно, нам укажут на след иначе.
Он медленно кивнул, его губы сжались в тонкую жесткую линию.
— Хорошо. Продолжайте. Держите меня в курсе. — Он сделал шаг ко мне, и пространство кабинета внезапно сжалось. Его гневное напряжение сменилось. — Вы не пострадали?
Вопрос застал меня врасплох. Он был задан тише, без прежней повелительной резкости.
— Н-нет, — выдохнула я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. — Я была внутри, когда это произошло.
Он внимательно посмотрел на меня, его взгляд скользнул по моим рукам, потом вернулся к лицу.
— Не подвергайте себя риску, Линель, — произнес он, и мое имя в его устах снова прозвучало как нечто сокровенное, противоречащее ледяному тону. — Ваша безопасность важнее любого стекла. Понятно?
Я могла только кивнуть, горло внезапно пересохло.
Он еще мгновение постоял, словно проверяя, действительно ли я цела и невредима, затем резко развернулся и направился к двери.
— Я еду осматривать границу. Вернусь к вечеру. К моему возвращению у вас будет отчет каменщика и ваши выводы по счетам.
Глава 20
К вечеру, как и было приказано, у меня на столе лежали два отчета. Отчет старшего каменщика был краток, но точен: на карнизе над воротами были обнаружены свежие сколы и следы металла, явно указывающие на то, что камень был поддет намеренно с помощью чего-то крепкого.
Естественное обрушение исключалось.
Второй отчет был моим. Сверка счетов на стекло с книгами поставщика, который любезно предоставил копии по моему запросу, подкрепленному именем герцога для скорости, выявила любопытную деталь.
Сумма, уплаченная из казны замка, превышала реальную стоимость товара ровно на треть. И эта разница уходила не поставщику, а на счет, владелицу которого мне еще предстояло выяснить, но догадаться было нетрудно.
Я сидела, перебирая эти бумаги, когда в кабинет вошел Эррон. Он выглядел уставшим, пыль дорог легла на его сапоги и плечи плаща, но глаза по-прежнему горели холодным огнем.
Молча протянула ему отчеты. Он прочел их стоя, не присаживаясь, его лицо оставалось таким же нечитаемым. Закончив, он отложил листы на стол.
— Этого достаточно, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. — Для меня. Я подыскал ей жениха, — сказал он после недолгого молчания. Слова прозвучали тяжело, будто дались ему нелегко. — Лорд Гаррих с Северных рубежей. Человек суровый, но честный. Его замку нужна хозяйка, а его детям мать. Он далек от столицы. Изабелла
