во сне все было, он отрицательно покачал головой. Меняться уже смысла не было — на линии горизонта начинал заниматься серый рассвет.
— Пусть спит уже, — проговорил он. — Я все равно не усну уже.
— Ну, да, — скептично приподняла одну бровь Виктория. — Ты же спишь на ходу.
— Нет-нет, — Иван весь передернулся. — Я лучше тут… это… побуду в общем.
При мысли о том, что все приснилось и такой сон может повториться, его бросило в холодный пот. Конечно, лежа дома без сна долгими ночами, думая о Забельской, он не один раз мечтал, чтобы ему приснилась хоть какая-то таинственная красотка. Лишь для того, чтобы перестать грезить о Вике, до которой ему было не достать. Она всегда была той самой звездой в небе — лучистой и недосягаемой.
Вот — дождался! Приснилась красотка… Только вот радости или хотя бы какого-то похожего чувства от этого не наблюдалось. Лучше бы уж думать о Забельской всю ночь.
— Тогда я с тобой посижу, — сказала вдруг Вика. — Можно? Мне как-то не по себе…
— Конечно, — обрадовался Иван.
Раньше он даже мечтать не может, что подобное случится. Он и Вика — одни ночью у костра. Розовая мечта последних четырех лет его жизни.
Постелив для нее свой спальник, который перед этим принес из палатки, Иван сделал приглашающий жест. Нагреть чай, достать ее любимые конфеты, которые припас еще перед поездкой, накрыть слегка дрожащие плечи девушки пледом — несколько последовательных действий с трепетом в груди. Сердце буквально выскакивало, но Иван не до конца понимал — от волнения из-за Забельской или все еще от сна не отошел.
— А что такое? — уточнил он, усаживаясь чуть в стороне от Вики.
— А? — подняла она на него яркие голубые глаза. Почти такие же, как у незнакомки во сне…
— Ты сказала, что тебе не по себе…
— Да так, — махнула рукой Виктория.
Иван внимательно посмотрел на нее. На симпатичном личике девушки проскользнуло такое странное выражение. Проблема была в том, что он готов был поклясться, что примерно так же выглядел сам несколько минут назад. Смятение, непонимание, доля страха — вот те немногие чувства, что описывали ощущения Ивана и… читались на лице Забельской.
— Скажи, — придвинулся он ближе, доверительно понижая голос.
— Да это все мои фантазии, — ответила Виктория. — Мало ли что может показаться.
— Боишься, что смеяться буду? — догадался Иван.
— Ванечка, — усмехнулась Вика. — Надо мной ржут все, кроме тебя. Я не такая поверхностная дура, как все считают. Думаешь, я не замечаю ничего?
— Тогда расскажи, — попросил Иван, подсознательно желая найти объяснение своим собственным ощущениям.
Глава 13
Не открывая глаз, Алена сладко потянулась. Она любила понежиться в постели после того, как просыпалась. Вот только сегодня это было занятие не из приятных. Едва толстый плед, которым была укрыта девушка, слегка сместился в сторону, как тела коснулись ледяные щупальца холода. Поежившись, Алена по привычке пошарила рукой рядом, хотя знала, что Вадим нес вахту у костра.
Вопреки ее ожиданиям того, что рядом пусто, девушка нащупала своего молодого человека. Вот только… Резко сев в постели, Алена посмотрела на раскрытую ладонь. На кончиках пальцев постепенно таял снег. Обернувшись к Вадиму, она тут же отпрянула назад от неожиданности.
Краснов лежал на боку лицом к ней. Как всегда, подложив одну руку под голову, согнув ноги в коленях — казалось бы, мирно спящий. Вот только лицо Вадима было неестественно бледным, почти синеватым. Губы потемнели, приобретая насыщенный синеватый оттенок — такой же, как круги под закрытыми глазами. По кромке роста волос серебрилась изморозь. Пушистый иней лег на густые брови, ресницы и обозначил пробивающуюся темную щетину на заострившихся скулах.
Крик застрял ледяным комом в горле, когда Алена едва не поперхнулась ужасом.
За спиной ее парня, опираясь на локоть, лежала очень красивая брюнетка с длинными распущенными волосами. Пряди казались мокрыми — настолько блестели и переливались. Огромные насыщенно-синие глаза мерцали неестественным ярко-голубым огнем, когда их взгляды встретились.
— Ты еще кто, мать твою, такая? — выдохнула Алена.
Красновато-синие губы незнакомки изогнулись в улыбке, когда он взглянула на Вадима. Проведя рукой вдоль его лица, она оставила за своими пальцами след из едва заметной… поземки?!
Алена зажмурилась и тряхнула головой. Это просто не может быть правдой! Однозначно, ей снится какой-то наркоманский сон, в котором чужая странная баба лапает ее парня. Открыв глаза, Штепина убедилась, что ошибается.
— Один из них, — голос то ли мокрой, то ли еще черт знает, какой (!) брюнетки был тихим и спокойным, — принадлежит мне.
— Пошла ты на хрен! — сама себя не узнавая, Алена бросилась вперед и принялась вырывать неподвижное тело Вадима из рук незнакомки. — Может, кто и принадлежит, но точно не он, — пропыхтела она, пытаясь оттолкнуть ее от Вадима.
— Как ты смеешь, — холодные пальцы странной женщины ухватили Алену за скулы, — перечить мне?! За это я накажу тебя, хотя не планировала.
Чувствуя, как кожу начинает нещадно саднить в тех местах, где ее касались руки брюнетки, Алена закрыла глаза. Ей вдруг стало трудно дышать. Она силилась сделать вдох, но не могла. Легкие словно наполнились холодной водой, которая начала превращаться в лед.
Когда Алена снова нашла в себе силы открыть глаза, брюнетка в кружевном белом платье склонилась над Вадимом. Длинный широкий подол ее одеяния, казалось, был соткан из крупных снежинок, чьи грани мерцали и переливались. Бросив короткий полный холодного презрения взгляд на девушку, незваная гостья подалась вперед и… запечатлела на губах Краснова долгий поцелуй. Словно во сне Алена наблюдала, как брюнетка поднимается на ноги, выпрямляясь во весь рост в их маленькой палатке. Ограниченное плотной ветронепроницаемой тканью помещение легко позволило сделать ей это, даже не коснувшись макушки. И Алена вдруг осознала, что это даже не их с Вадимом палатка, а что-то вроде холодного белого чертога.
Тем временем, незнакомка протянула руку и, приложив ее к груди Краснова. Вместе с тем, как она отнимала пальцы, за ними тянулось что-то похожее на очертание человеческого силуэта.
…не помня себя от ужаса и панического непонимания того, что происходит, Алена пронзительно закричала.
Этот крик полетел над мирно спящим лагерем молодых археологов, над лесополосами, над извилистыми, озерными, береговыми линиями. Он какое-то время метался под
