Генри неожиданно замолчал, будто придумывая, что бы им такое приказать – то ли отправить спать, то ли послать в библиотеку. Пауза затянулась, и Генри пожал плечами:
– Черт возьми! Забыл, что хотел сказать.
Он махнул рукой и ушел на кухню.
* * *
Едва Генри их покинул, Уилл и Джем принялись горячо обсуждать различные компенсации и правовые акты обитателей Нижнего мира, жизнь до и после Соглашения. У Тессы голова пошла кругом, девушка тихонько встала и отправилась в библиотеку.
Несмотря на огромные размеры помещения и почти полное отсутствие книг на английском языке, это было самое любимое место Тессы в Институте. Там царил совершенно необыкновенный запах старых книг, чернил, бумаги и кожи. Даже пыль была особая – она казалась золотой в свете колдовского огня и лежала на длинных полированных столах, будто цветочная пыльца. Кот Черч мирно спал на высокой стремянке, уютно обернувшись пушистым хвостом. Направляясь к небольшому отделу поэзии по правую руку от входа, Тесса старательно обошла кота стороной. Черч просто обожал Джема, зато остальных постоянно кусал и царапал, причем без малейшего повода.
Наконец она отыскала нужную книгу и присела на пол рядом со шкафом, перелистывая знакомые страницы. Тесса добралась до той сцены в поэме «Кристабель», где старик барон узнает, что перед ним – дочь его когда-то лучшего друга, а теперь самого ненавистного врага.
Увы! Они в юности были друзьями,Но людской язык ядовит, как змея,Лишь в небе верность суждена;И юность напрасна, и жизнь мрачна,И нами любимый бывает презрен,И много на свете темных тайн.. . .Словами презренья обменялись зло,И оскорбленья выжгли в их душах любовь,И они разошлись, чтобы не встретиться вновь[7].
Медленно растягивая слова, знакомый голос у нее над головой произнес:
– Проверяешь точность моей цитаты?
Книга выпала у нее из рук и стукнулась об пол. Девушка стремительно вскочила и, как зачарованная, уставилась на Уилла. Он поднял книгу и подчеркнуто вежливо протянул ей:
– Уверяю тебя, память никогда меня не подводит.
«Как и меня», – подумала Тесса. Давно она не оставалась с Уиллом наедине. Тогда, на крыше, он недвусмысленно дал понять: она значит для него не больше, чем уличная девка, к тому же бесплодная. С тех пор ни один из них не заговаривал о той встрече, делая вид, что все в порядке, – в компании они были вежливы друг с другом и никогда не оставались наедине. Так Тессе казалось проще держать себя в руках и ни о чем не вспоминать. Но стоило ей увидеть Уилла, просто Уилла – неизменно красивого, ворот расстегнут, черные татуировки, ползущие по белоснежной коже, обвивают ключицы и поднимаются прямо к горлу, мерцающие отблески свечей играют на изящных скулах, – как девушку начинали душить воспоминания о пережитом стыде и гнев… И она не могла вымолвить ни слова.
Он все еще держал книгу в руках и разглядывал зеленый томик в кожаном переплете.
– Ты возьмешь Кольриджа… или мне так и стоять с ним до скончания веков?
Тесса молча протянула руку и забрала книгу:
– Если тебе нужно работать, то я пойду. Я нашла, что искала, к тому же уже поздно…
– Тесса! – Уилл протестующе поднял руку.
Наверное, стоило попросить его обращаться к ней «мисс Грей», как раньше. Но тон, которым Уилл произнес ее имя, поразил девушку в самое сердце, и она снова не смогла ничего сказать. Просьба не называть ее по имени сейчас прозвучала бы крайне нелепо. К тому же она так долго училась выглядеть равнодушной.
– Что?
В его глазах была такая тоска… Заставив себя отвести взгляд, Тесса решила, что ей все померещилось: с чего бы это ему тосковать? Наверняка играет.
– Ничего. Я только… – Уилл тряхнул головой, на лоб упала прядь черных волос, и он раздраженно убрал ее в сторону. – Ничего. Когда я впервые привел тебя сюда, ты сказала, что твоя любимая книга – «Такой огромный мир». Знаешь, я прочел ее.
Он опустил голову, глядя на девушку из-под опущенных густых ресниц. Интересно, сколько раз он получал желаемое, используя эту нехитрую уловку.
– И что же, понравилось? – вежливо осведомилась она.
– Отнюдь! Сентиментальная чушь.
– Ну, о вкусах не спорят, – откликнулась Тесса. Похоже, он нарочно пытается вывести ее из себя. – Что одному хорошо, для другого смерти подобно, не так ли?
Ей только показалось или он и в самом деле расстроился?..
– Может, еще что-нибудь посоветуешь из американской классики?
– К чему бы это, если ты насмехаешься над моим вкусом? Думаю, пора признать, что у нас совершенно разные предпочтения во всем, включая книги. Обратитесь к кому-нибудь другому, мистер Херондэйл!
Тесса прикусила язык, но было поздно. Она зашла слишком далеко. Уилл немедленно накинулся на последнюю фразу, как паук на особо аппетитную муху.
– Мистер Херондэйл? – воскликнул он. – Тесса, ведь я думал…
– Ты думал?.. – ледяным тоном переспросила девушка.
– Уж о книгах-то мы можем поговорить?!
– Раньше могли. А сегодня ты оскорбительно отозвался о моих пристрастиях. И ты прекрасно знаешь, что «Такой огромный мир» вовсе не моя любимая книга. Просто понравилось читать, как и «Спрятанную руку» или… Может, лучше ты мне что-нибудь посоветуешь, чтобы я смогла оценить твой вкус. Иначе получается нечестно, не находишь?
Уилл взобрался на ближайший стол и сел, болтая ногами. Он глубоко задумался, потом сказал:
– «Замок Отранто» Уолпола.
– Это тот роман, где на сына главного героя падает с неба огромный шлем и убивает его? И после этого «Повесть о двух городах» ты назвал глупой книгой?! – воскликнула Тесса, которая скорее бы откусила собственный язык, чем призналась, что читала «Замок Отранто» и обожает его.
– «Повесть о двух городах», – чуть слышно повторил Уилл. – Знаешь, ведь я перечитал Диккенса после нашего разговора. Ты была права. Книга совсем не глупая.
– Да неужели?
– Правда, в ней слишком много безысходности.
Тесса взглянула ему в глаза – они были подобны бездонным озерам, и казалось, что она тонет в них.
– Безысходности?
– С любовью или без нее, но у Сиднея нет будущего, верно? – спокойно проговорил Уилл. – Он знает, что без Люси ему не спастись, но с ним она будет обречена.
Тесса покачала головой:
– Я совсем не так это прочла – его благородная жертва прекрасна…
– А что еще ему оставалось? Ты ведь помнишь, что он сказал Люси? «Если бы это было возможно… что вы способны были бы ответить на чувство такого беспутного, погибшего, ни на что не годного, спившегося забулдыги, как я, – а вы ведь знаете, что я такой и есть, – то каким бы счастливцем он ни почувствовал себя, он в тот же час, в тот же миг сказал бы себе, что он не может принести вам ничего, кроме горя и нужды, что он обречет вас на страдания, заставит вас горько каяться, погубит вас, опозорит, потащит за собой на дно…»[8].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
