наблюдением, и я ему должна.
Эйдан ухмыляется. Коул вчера не в первый раз перебрал алкоголя и начал разбрасываться спортивными комментариями на вечеринке.
– Да, похоже на то.
– Увидимся позже, – говорю я, улыбаясь Робби и еще паре парней, которые всегда были со мной дружелюбны.
Большинство из них кивают мне, когда мы проходим мимо. Я не позволяю себе снова взглянуть на то, что делает Конор. Я иду за Евой и Беном к столику на четверых в дальнем углу. Дэвид тащится за мной.
Официантка – не та блондинка, которая флиртует с Конором, – подходит принять наш заказ. Все, кроме меня, заказывают пиво. Смерть моих родителей не только заставила меня жестче смотреть на жизнь – я еще и никогда не сяду в машину с выпившем водителем. Ева предлагала сегодня остаться трезвой, но я всегда с радостью развожу всех по домам.
Вот только Дэвид снова заводит обсуждение французских фильмов, как только официантка уходит, и я начинаю жалеть об этом решении.
Глава пятая. Конор
– Чем занимаешься? – спрашивает Хантер, заходя на кухню в понедельник утром, заглядывая мне через плечо и косясь на экран моего ноутбука. – Домашкой? У тебя сегодня даже занятий нет.
– Знаю, – отвечаю я. Любой старшекурсник, который учится по понедельникам, либо заучка, либо столько страдал фигней, что у него больше нет выбора. – Просто небольшое исследование.
– Бега на длинные дистанции? Зачем? Забыл, что месяцами регулярно бегал?
Я вздыхаю. Мы живем вместе, а Эйдан большой болтун. Рано или поздно он выяснит.
– Харлоу Хейз попросила меня потренировать ее к марафону.
Хантер смеется:
– Что? И ты согласился?
– Да. Филлипс устроил мне разнос, чтобы я был с ней повежливее.
Это правда. Но я не просто согласился ей помочь. В итоге это я практически умолял ее позволить мне это сделать и все еще пытаюсь понять, каким хреном вышло так.
– Ты игнорируешь ее каждый раз, когда она рядом, и тут внезапно решаешь тренировать ее для марафона?
Его вопрос пропитан недоверием.
Хантер полон скепсиса, и я нисколько не виню его за это. Если бы я сам понимал, как так вышло, то попробовал бы объяснить ему. Я не собирался соглашаться тренировать ее. Я просто испытывал вину и решил извиниться за то, что отказал ей в ее путаной просьбе. И каким-то образом в результате сижу здесь и просматриваю форумы по подготовке к марафонам.
– Ты знаешь, я все равно хожу на пробежки. Хорошее обучение нескольким вещам разом. Какая разница, если она пробежится рядом со мной пару дней?
– Мне всегда было интересно. Между вами что-то произошло? Ты ведь не зря всегда ее избегал?
– Нет, – твердо заявляю я. – Я ни разу не говорил с ней до прошлых выходных.
Хантер все еще смотрит недоверчиво, но слышит неприкрытую честность в моем голосе.
– Так ты что, в нее втрескался?
– Что? Нет. Конечно, нет.
– «Нет. Конечно, нет»? Ты ее вообще видел?
– Ну она красивая. И что дальше? Мне не нужна бывшая Уильямса.
Судя по виду, Хантер мне не верит.
– К слову говоря, ты собираешься рассказать Уильямсу про этот договор? Прошлым вечером, когда он увидел ее на свидании, у него был вид, как будто у него собака умерла.
Я игнорирую упоминание о встрече, которая обсуждалась всю дорогу до дома из «Гэффни».
– Уильямс здесь ни при чем. Я собираюсь проверить, знает ли она, как не сломать себе голень, и на этом все.
– Как скажешь. – Хантер все еще сомневается. – У нас тот самый сезон, Харт. Уильямсу не понравится, что ты проводишь с ней время. Как и Филлипсу. Они подумают, что ты с ней мутишь. Ты серьезно готов рискнуть своим шансом на профессиональный хоккей ради девчонки, которая тебя якобы не интересует?
Он прав. Я знаю, что он прав. Но все равно говорю:
– Ни хрена я не рискую.
Фактически Харлоу даже не соглашалась прийти на встречу. Но я знаю, что она придет. Может, она и не хочет. Да я и сам не знаю, хочу ли, чтобы она пришла.
Но я ей любопытен, как и она мне.
Несмотря на то что я только что сказал Хантеру, я знаю, что это опасно.
Выходя из дома через три часа, я уклоняюсь от обвиняющего взгляда Хантера. У нас тусуется половина команды. Когда я направляюсь к двери, ни один из них не спрашивает, куда я иду, но Робби ухмыляется, догадываясь, куда я собрался. Я рысцой пробегаю через морось к своему внедорожнику. Двигатель с рычанием пробуждается к жизни, как и должен после трех сотен баксов, которые я вкинул в его ремонт. Я совсем не разбираюсь в машинах. Замена масла или запасного колеса – это то, чем ты занимаешься с отцом на дорожке перед гаражом. Может, поэтому я не умею делать ни то ни другое.
Поездка до футбольного стадиона занимает несколько минут. Дождь усиливается. Залитое каплями стекло размывает пейзаж в серый, коричневый и зеленый цвета. Я паркуюсь рядом с открытыми трибунами. Футбольный сезон будет длиться еще пару недель, но стадион выглядит так, будто заброшен много лет.
Вероятно, потому, что футбольная команда ни успешна, ни зрелищна. Здесь никогда не бывает толпы, которая приходит на наши домашние матчи. По крайней мере, мне так говорили. Сам я никогда не ходил на футбол. Никогда не видел ничего привлекательного в том, чтобы сидеть на твердом железе и смотреть на кучу парней, которые несколько минут выстраиваются ради нескольких секунд действия.
Мое презрение к футболу, вероятно, окрашено тем, что спортивная половина ДНК у меня от бывшего ресивера. Когда я узнал этот нюанс от матери, это убило весь интерес.
Если бы злопамятность была спортом, я был бы в ней лучше, чем в хоккее.
Я выбираюсь из машины в затяжной дождь. На мне те же спортивные штаны и куртка, что я надел сегодня рано утром. Они промокают за несколько минут, так что я даже не пытаюсь найти укрытие под трибунами. Я прислоняюсь к сетчатой ограде вокруг поля и жду.
Харлоу появляется через пять минут и паркуется рядом с моей машиной. Она не выходит сразу же, и я думаю, не решает ли она уехать отсюда.
Не решает.
Вместо этого она открывает дверцу и выбирается из машины в самой уродливой куртке, какую я видел. Она ярко-желтого цвета – притягивающего внимание и выжигающего глаза оттенка. Вкупе с ярко-рыжими волосами Харлоу, мягко говоря, выделяется на бледном пейзаже из
