— Я полагаю, тебе ни легче, ни тяжелей, — вяло ответил Куинн. — Но, хочешь ты того или нет, мы должны поговорить. — Он сделал гримасу. — Ради прошлого, если нет других причин, ради прошлого…
Джулия простонала:
— Куинн…
— Да?
Он посмотрел на нее совсем другими глазами, и Джулия, хотя и знала, что ничем ему не обязана, сдалась.
— Ну ладно, — сказала она. — Возможно, я с тобой… не слишком любезна. Но ты должен понять мои чувства. Что все это значит для меня.
— Понимаю.
— Понимаешь? — усомнилась она.
— Могу догадаться.
— Мог бы также догадаться, что я не хочу сотрудничать с вами.
— Мог бы, — Куинн кивнул головой, — конечно, мог бы. — Он показал рукой на тростниковое кресло. — Так ты позволишь мне наконец сесть?
Сейчас не было причин говорить «нет». Нечего бояться, она заставит себя справиться с ситуацией, и, если вернется Джейк, что, конечно, случится, справится и при нем. Кроме того, что ей остается? Дать ему уйти без попыток урезонить его? Провести следующие шесть месяцев в ожидании прибытия кого-то еще?
Она кивнула головой, впрочем не слишком любезно, и проследила взглядом, как он устраивается поудобнее на вышитых ею подушках. Куинн положил ногу на ногу, и, хотя при этом обнаружилось отсутствие у него носков, Джулия удивилась, как он носит такие узкие джинсы в такую жару. Плотная черная ткань второй кожей, подчеркивая его мужские достоинства, обтягивала ноги, которые она не помнила настолько длинными и мускулистыми…
От таких неосторожных мыслей у Джулии сжалось горло, и она отвернулась, порываясь сбежать на кухню.
— Думаю, ты не откажешься от кофе? — торопливо произнесла она, надеясь, что он не заметит замешательства в ее голосе. Боже праведный, она сходит с ума от этого мальчика. Она же никогда не сходила с ума от мужчин.
— Спасибо.
К ее смятению и ужасу, Куинн, очевидно, решил, что не может сидеть в одиночестве, пока она наливает кофе. Он вошел следом и оперся плечом о сводчатый проем, удивленно рассматривая ее растения и травы.
О чем он думает? — размышляла она, придерживая банку двумя руками, чтобы не просыпать ни зернышка на мраморную столешницу. Забавляется ли ее очевидной хозяйственностью? Размышляет ли, как она могла бросить карьеру ради сомнительных радостей материнства?
Он вдруг удивил ее.
— Здесь мило, — произнес он, касаясь пальцем лепестков тропического цветка, который Джулия нашла сломанным в саду, но который вновь распустился в горшке. — Я и не знал, что ты любишь садовничать. Неужели ты сама все это вырастила?
Джулия повернулась к нему с кофейником в руке.
— Полагаю, ты многого не знаешь обо мне, — стараясь говорить легко, ответила она. — Не устроиться ли нам на веранде? Там обычно обдувает бризом.
Куинн взял поданную ему чашку, и его пальцы скользнули по ее руке без признаков волнения. Она терзается душевными муками, а он, очевидно, контролирует себя.
— Ты не присоединишься ко мне? — спросил он, указывая на кофе. В его глазах вдруг мелькнула усмешка. — Или это взамен ленча, к которому я не приглашен?
— Приглашаю остаться на ленч, если ты не против, — невольно вырвалось у Джулии, и оставалось только гадать, или она невероятно умна, или невероятно глупа. Но он видел Джейка; он говорил с ним. Сейчас ей нечего скрывать. И как еще можно справиться с этой ситуацией?
— Не передумаешь?
Куинн вряд ли заигрывал, но она решила не позволять себе обманываться.
— Зачем? — сказала она. — Это та малость, которую я могу сделать. Мне бы не хотелось обижать твою мать.
Губы его сжались, но никакого ответа не последовало. Он просто наклонил голову и молча прошел за нею на веранду.
Вернулся Джейк. В руке корзинка спелой клубники, вокруг рта красно от сочных ягод.
— Этого хватит? — спросил он, показывая корзинку матери, а глаза его разглядывали неожиданного гостя. — Я видел ваш мотороллер, — добавил он и, отвлекшись, чуть не просыпал ягоды на пол. — Знаете, я умею водить. Мама научила меня. Я водил нашу машину по всему пляжу.
— Мистер Мариотт не интересуется твоими достижениями, Джейк, — нетерпеливо сказала Джулия. Ее раздражение от небрежности сына было непропорционально его мелкой оплошности. — Ради Бога, смотри, что ты делаешь! И пойди умойся. У тебя весь рот в клубничном соке.
Джейк бросил на нее возмущенный взгляд. Куинн ничего не сказал, но она почувствовала и его неодобрение. Уж кто бы ее осуждал, обиженно защищала себя Джулия, спасая корзину с клубникой. Если бы Куинна здесь не было, она реагировала бы спокойнее.
— А мистер Мариотт останется на ленч? — спросил Джейк из открытой двери, снова испытывая ее терпение, и Джулии потребовалась вся ее выдержка, чтобы не накричать на сына и не отменить приглашение.
— Да, я пригласила его, — сухо процедила она наконец, как будто были сомнения, согласится ли сам Куинн остаться.
Джейк радостно вскинул руку.
— Здорово! — воскликнул он, сотрясая кулаком воздух, и тут же исчез, не оставив матери возможности что-либо ответить.
После его ухода воцарилось напряженное молчание, и Джулия воспользовалась тем, что надо было отнести ягоды на кухню. Господи, растерянно думала она, положив руки на прохладный фаянс раковины, что с ней творится? Не потеряла ли она хватку после стольких лет покоя?
Выполнив дыхательную гимнастику йогов, которую изучала много лет назад, Джулия смогла успокоиться. Затем, вдруг спохватившись, что надолго бросила Куинна одного, разгладила ладонями швы своих шортов и вернулась в гостиную.
Куинн сидел в одном из камышовых кресел, небрежно закинув ноги на перила веранды. Ничего не замечая, он мрачно смотрел в сторону океана, и ей представилась возможность некоторое время понаблюдать за ним.
Странно, подумала она, насколько этот знакомый профиль кажется ей незнакомым. Глубоко посаженные глаза с длинными прямыми ресницами, узкие скулы, нос с небольшой горбинкой — результат школьной драки, как однажды сказал он сам, — большой рот с тонкими губами, которые могли быть и грубы, и чувственны, жесткая мужественная челюсть и ни следов дряблой кожи.
Тем не менее в нем все изменилось, признавала она. Глаза стали глубже и проницательнее; лицо бороздили морщинки, которых не было в юности. Губы изгибались в гримасе циничной умудренности, свидетельствуя о жизненном опыте… хотелось бы знать, каком.
Он женат? Эта мысль внезапно пришла ей в голову, и она скользнула взглядом по руке в поисках кольца. Но ладонь, лежавшая на бедре, на принадлежность к женатому сословию не указывала, лишь на мизинце блестел золотой перстень с печаткой.
