ФБР работал со мной ничтожно мало, а уже выходит за пределы зоны комфорта ФБР.
Я беру это на себя.
— Ушибы и рваные раны свидетельствуют о борьбе между жертвой и преступником. Степень и расположение синяков наводят меня на мысль, что ее избивали в течение долгого времени, некоторые из гематом находились в процессе заживления, а ее более поздние травмы… — я меняю изображение на фотографию одной из жертв после обработки, — означают, что преступник схватил ее за руки, грубо обращаясь с ней. Однако большой синяк на ее бедре отличается от других. Измерив край стола, мы пришли к выводу, что контузия выровнена, — я делаю глубокий вдох. — Преступник толкнул жертву на край стола, где и вонзил в нее ручку. Это привело к травме с большой кровопотерей, которая, в конечном итоге, убила жертву.
Тишина сгущается в комнате. Гул оборудования становится громче, агент Белл нарушает тишину:
— Вы хотите сказать, что ее смерть была несчастным случаем.
— Если вы рассматриваете избиение женщины, которое привело к ее смерти, как несчастный случай, то мы работаем по разные стороны, агент, — Куинн направляется к нам, его шаги отдаются тяжестью в неподвижном воздухе.
Я не заметила, как он вошел, но он, очевидно, услышал достаточно из моего отчета, чтобы опровергнуть утверждение агента. Напряжение отпускает мои спертые легкие с каждым шагом, который приближает его к нам. Я встречаю его решительное выражение лица с легкой улыбкой.
— Детектив Куинн прав, — говорю я, мой голос становится тверже. — Независимо от намерений, жертва была убита в результате жестокого обращения и нападения на нее, — я бросаю взгляд на Обри, уверяя его, что его оценка также была верна.
Агент Белл качает головой и делает пометку в своем планшете. Затем, подняв глаза, она переводит взгляд с меня на Куинна.
— Я не обсуждаю семантику, — произносит она, интонация в ее голосе становится более резкой. — Я хочу сказать, что ее смерть не похожа на смерть других жертв. Есть вопиющая разница между изуродованными кишками и падением жертвы на перо, — она поднимает руку. — Толканием жертвы на ручку, — поправляется она.
— Вынужден согласиться, детектив, — соглашается агент Роллинс, поворачиваясь к Куинну. — Это открытие только усложняет расследование.
Я прочищаю горло и меняю изображение.
— Тогда, возможно, это прояснит ваше расследование. — На экране крупным планом высвечивается бедро жертвы. — Клеймо, найденное на всех жертвах, было сделано до их смерти. Но Марси Белофф получила свое клеймо посмертно.
— Я не совсем понимаю, — уточняет агент Роллинс. — Клеймо на этой жертве было удалено, выжжено. Зачем клеймить ту, которая не связана с другими убийствами женщин, ставших жертвами торговли людьми, а затем удалять клеймо, если преступник намеревался скрыть убийство среди других?
Агент Белл подходит ближе к экрану. Ее глаза внимательно изучают обугленное клеймо.
— Вот именно, — соглашается она, и Роллинс выжидающе поднимает брови. Он не перебивает.
— Мы пришли к выводу, что удаление клейма — это судебно-медицинская контрмера, чтобы помешать нам связать убийства вместе. Некоторые смерти настолько ужасны, что, если бы у судмедэксперта никогда не было клейма первой жертвы для сравнения, мы, возможно, вообще не знали бы, что нужно искать клеймо.
Я ощетиниваюсь из-за ее неуверенности в моих навыках. Я бы обнаружила клеймо во время экспертизы, увидев глубокий зарубцевавшийся шрам.
— Ее клеймо было поставлено не для того, чтобы скрыть связь, — продолжает Белл. — Но чтобы скрыть тот факт, что это было сделано посмертно.
Мой рот приоткрывается.
— Да, именно к такому выводу мы пришли. Удаление или повреждение кожи мешает нам определить, было ли клеймо нанесено до или после смерти.
Агент Белл оборачивается ко мне.
— Вы нашли какие-нибудь другие доказательства, подтверждающие это?
Обри меняет позу.
— При первоначальном анализе в организме жертвы были обнаружены остатки «Трифекты». Но дальнейшие исследования показали, что наркотик еще не прошел через органы жертвы. Ей ввели препарат после смерти.
Я нахожу глаза Куинна, и это всего лишь вспышка — одна вспышка, — но я вижу в них облегчение. Возможно, он сфабриковал улики против Мэддокса, но Мэддокс виновен в преступлении, которое совершил. Это скользкий путь, с которого, я уверенна, Куинн пытался сойти, но правда в том, что, если бы Куинн не разместил в базе отпечаток пальца Мэддокса, он никогда бы не получил ордер на обыск его офиса и не обнаружил орудие, которым была убита Марси Белофф.
Только зная Куинна, ему, возможно, было бы легче вынести чувство вины. Интересно, будет ли он подвергать сомнению все свои расследования, сравнивая свои действия с единственным моментом, когда он пошел против своего кодекса.
— Я полагаю, что вы только что выстроили дело Содружества, — заявляет агент Белл. — Тело, орудие убийства, умысел... — она загибает пальцы, — …и квитанции, найденные в кабинете Мэддокса, показывают, что он даже купил дизайнерское платье, в котором умерла жертва, — она направляется к выходу. — Все, что нам сейчас нужно, — это сам Мэддокс.
— С каким намерением?
На вопрос Куинна агент Белл останавливается возле тележки для вскрытия.
— Смерть жертвы, возможно, и не была преднамеренной, но Мэддокс и МакГрегор работали вместе, чтобы помешать расследованию.
Губы Куинна сжимаются в жесткую линию.
— Вы собираетесь обратиться в Содружество с просьбой о двойном судебном разбирательстве.
Агент Белл на мгновение выглядит смущенной. Она встряхивает головой, убирая челку с глаз.
— Эта жертва связана с остальными, детектив. Независимо от того, что она не была проданной рабыней, предназначенной для аукциона, действия, предпринятые для того, чтобы связать ее с этими жертвами, помешали нам раскрыть преступление Мэддокса раньше. Отсрочка его ареста гарантировала проведение аукциона в «Скайларке».
Прищурившись, Куинн делает шаг вперед.
— Вы также могли бы сказать, что без аукциона мы, возможно, никогда бы не задержали МакГрегора и всех покупателей. Курица и яйцо.
Ее лицо озаряется улыбкой.
— Не думайте так, детектив Куинн. Это глубокая, темная кроличья нора, которая может свести вас с ума, — она поворачивается, чтобы уйти, бросая через плечо: — Мэддокс и МакГрегор замышляли все вместе, и ко дну они пойдут тоже вместе. Все доказательства делают их обоих виновными и могут быть вырваны из контекста, если их дела будут рассматриваться отдельно друг от друга. Нам нужны они оба.
Быстро проверив свой телефон, агент Роллинс коротко кивает нам и следует за агентом Белл, оставляя за собой неловкое молчание.
Обри выжидающе смотрит на Куинна, словно ждет, когда тот уйдет.
— Мы можем еще что-нибудь для вас сделать, детектив?
Легкое покачивание плеч Куинна подчеркивает, что на нем надета оружейная кобура, и этот факт не ускользает от меня. Вместо того, чтобы обратиться к Обри, он смотрит на меня.
— Сколько еще тебе
