Полли вне офиса так же превосходно со всем справлялась, как Мейсон в офисе. Вместе они работали как хорошо смазанный механизм. Мне бы хотелось думать, что я тоже приложил руку к их воссоединению. В конце концов, из-за того, что они ежедневно заботились обо мне, их дорожки пересекались довольно часто. Несмотря на все различия, они дополняли друг друга.
Мейсон, высокий южанин, был спокойным, неторопливым человеком и никогда не появлялся на людях без своих любимых ковбойских сапог.
Полли, маленький живчик, вечно болтала без умолку и, кажется, ни разу не надела одну и ту же вещь дважды. Нет, конечно, я за такими тонкостями не следил — она сама как-то упомянула об этом в одной из бесконечных тирад, которые я обычно старался пропускать мимо ушей. Полли и Мейсон, как инь и ян, неминуемо должны были оказаться вместе.
— Хант, — приветствовал я его, когда мы шли вместе к моему личному лифту.
Да, у меня есть личный лифт. Для меня невыносимо заходить в жестяную коробку вместе с другими людьми — они обычно кашляют, чихают и пользуются одеколонами.
Мейсон, вставив ключ в замок, открыл передо мной дверь. Я вошел и, опустив портфель на пол, сел на красный бархатный диванчик у внутренней стенки. Потолок и стены в лифте были зеркальными, чтобы зрительно увеличивать пространство. Чем больше, тем лучше.
— Как прошло? — спросил он, нажав кнопку сорокового этажа и заняв место на другом конце дивана.
Я уже довольно долго не имел постоянной подруги, и Полли без устали пыталась меня свести с женщинами, которые, по ее мнению, были меня достойны. Однажды я не выдержал и, чтобы остудить ее пыл, «признался», что в Лос-Анджелесе познакомился с одной девушкой и теперь тайно с ней встречаюсь. Она купилась и перестала мнить себя свахой. Зато начала буквально следить за мной, чтобы познакомиться с моей загадочной пассией. Обычно мне было достаточно бросить на кого-то взгляд,и человек понимал, что нужно оставить меня в покое. Но с Полли этот номер не проходил: мои методы устрашения на нее не действовали. Я предупредил ее, что собираюсь пригласить домой мою мифическую подругу — чтобы объяснить появление девушки после похода в «Прелюдию». Девушка появилась, и, значит, мое приглашение «было принято».
— Она согласилась, — ответил я. — Вчера купил для нее билет на самолет и сказал, чтобы не брала с собой много вещей. Сейчас она уже у меня.
— Что? Это же прекрасно! — Он хлопнул меня по плечу, поздравляя с таким важным шагом.
— Да, и теперь я немного на взводе, — улыбнулся я (и это была чистая правда).
«Немного» — это мягко сказано.
Остальную часть пути мы провели, беседуя о пустяках. Мейсон никогда не совал нос в мои дела, разве что под нажимом Полли, угрожавшей лишить его секса, если он не попытается что-нибудь выудить из меня. Время от времени я подбрасывал ему кость, надеясь уберечь от женушкиной немилости, но он никогда не давил на меня. Сегодня был как раз такой случай. Он знал, что онаесть, но я еще не рассказал ни ему, ни Полли, кто она.
Мейсон напомнил: Полли собиралась заехать ко мне после обеда — заняться покупками и дать указания прислуге. Это меня встревожило. Мы с Дилейн не обсудили ничего: ни что будем рассказывать моим знакомым, ни хочет ли она, чтобы я называл им ее настоящее имя. Горничные, конечно, с расспросами не полезут, но Полли — совсем другое дело.
Выйдя из лифта, я повернул к своему кабинету в западном углу, по дороге вежливо кивая подчиненным. Рабочее место Мейсона находилось прямо напротив моего. Во всех внешних помещениях имелись огромные окна от пола до потолка, красные ковры и белые стены с зелеными элементами в декоре — все в цветовой гамме алого лотоса.
Закрыв за собой дверь, я бросился к столу и схватил телефон, торопясь позвонить домой. Мне обязательно нужно было поговорить с Дилейн, чтобы она не ляпнула лишнего, когда налетит ураган Полли. Эта маленькая лисица начнет разнюхивать, сделает выводы, и тайна нашего соглашения перестанет быть тайной, прежде чем я успею моргнуть. Вообще-то я должен был заранее все это продумать, еще до того, как решил купить женщину. Но вы же знаете поговорку о тех, кто задним умом крепок.
Дома никто не отвечал. Оно и понятно. Дилейн, наверное, не захотела подходить к чужому телефону, и я под дорогим костюмом начал потеть, представляя, чем может обернуться появление Полли у меня дома.
Подхватив портфель, я в панике ринулся к двери. Пробегая мимо стола Мейсона, позвонил Сэмюелю, велел ему разворачиваться и ехать за мной. Мейсон окликнул меня, прежде чем я успел выбежать:
— Звонил Дэниел, просил ему перезвонить, если ты сегодня к нему собираешься заехать!
Дэниел Кроуфорд — мой дядя, он доктор.
— Черт, совсем забыл об этом. Позвоню ему с мобильного. Не знаю, когда вернусь, нужно срочно заняться делами, — бросил я, открывая дверь и выходя в коридор.
Вы решили, что Дилейн высосала из меня весь мозг вчера ночью? Не знаю, может, так оно и было.
И опять эти чертовы узкие брюки…
— Кроуфорд! — крикнул Дэвид из противоположного конца коридора, где находился его кабинет. — Какого черта?
Я, вздохнув, повернулся к нему. Рука моя сжалась в кулак, готовый заново сломать его нос, если он начнет меня доставать. Б о льшую часть времени нам удавалось не попадаться друг другу на глаза, но из-за того, что мы оставались деловыми партнерами, совершенно избегать друг друга было невозможно.
— Что? — сквозь зубы процедил я.
— Десять процентов нашей прибыли за прошлый квартал ушли на благотворительность! — Он помахал передо мной квартальным отчетом, как будто я его еще не видел.
— И что?
— Мы согласились на пять процентов.
— Мне надоело говорить об одном и том же каждый раз, когда я появляюсь на работе. — Я раздраженно сплюнул на пол. У меня не было желания разговаривать на эту тему. Правда, у меня его никогда не было. — При нынешнем экономическом упадке благотворительные общества нуждаются в нашей помощи как никогда, Стоун. Мы получаем огромные налоговые льготы. Многие клиенты обращаются к нам именно из-за того, что мы занимаемся благотворительностью. Неужели и после этого тебе не ясно, что жертвовать деньги не только правильно, но и выгодно? К тому же денег у нас более чем достаточно и ты знаешь об этом.
Только теперь я заметил, что сотрудники отвлеклись от работы и наблюдают за представлением. Но подобное происходило не в первый раз и, вероятно, не в последний. Разумеется, Дэвид решил воспользоваться тем, что у нас появилась аудитория.
