Только теперь я заметил, что сотрудники отвлеклись от работы и наблюдают за представлением. Но подобное происходило не в первый раз и, вероятно, не в последний. Разумеется, Дэвид решил воспользоваться тем, что у нас появилась аудитория.
— Тогда, может быть, ты продашь мне немного своих акций, а деньги отдашь на благотворительность? — Его уродливое лицо расплылось в довольной улыбке, он развернулся и направился в свой конец здания.
Так же как я мечтал заполучить его акции, он хотел выманить у меня мои. Мы оба были достаточно упрямы для того, чтобы победил кто-то один.
Его вызывающее поведение перед сотрудниками и то, что на самом деле ему было наплевать на мечту моей матери о филантропическом, так сказать, характере «Алого лотоса», вызвали у меня острое желание выбить ублюдку все зубы. Но еще в детстве я узнал, что злом зла не исправишь, к тому же действительно нужно было торопиться. Чтобы успокоиться, я медленно досчитал про себя до десяти и заставил свои ноги двинуться в противоположном направлении. С ним я разберусь позже, если будет нужно.
Спустившись на лифте, я вышел на улицу. К счастью, Сэмюель уже ждал меня. В Чикаго в час пик на дорогах обычно пробка на пробке, но моему водителю волшебным образом удавалось маневрировать и на лимузине.
Лейни
Боже… ты… мой!
Никогда, никогда еще я не испытывала такого офигенного наслаждения! То, что он вытворял пальцами, его соблазнительные взгляды из-под длинных пушистых ресниц как будто загипнотизировали меня и мое тело, заставив подчиняться каждой команде. Грязные скабрезности, которые он шептал, вызвали у меня желание дать ему по морде и одновременно отдаться этим похотливым губам. Я даже не хочу упоминать о его языке и о том, что он делал им с грудью. Клянусь, мне показалось, будто он впал в экстаз и разговаривал на каком-то беззвучном неведомом наречии. Он не произнес ни звука, но я почувствовала это.
Он — живое воплощение зла, бессмертный сын дьявола. Я была обречена, обречена с первой минуты. Я ощущала, как последние остатки веры, еще сохранившиеся во мне, он высасывал из моей души, превращая меня в грешницу. Я летела в ад, надеясь, что там меня встретят его руки.
Испытав оргазм, еще долго сидела в джакузи, предаваясь блаженству. Кожа постепенно сморщивалась, вода остывала. Он, собираясь на работу, ходил из спальни в ванную. Сначала в одних трусах почистил зубы, потом исчез в спальне и снова появился в широких черных брюках, сидевших низко на бедрах и подчеркивавших восхитительный треугольник живота. Ремень болтался не застегнутый, он еще не надел рубашку и ходил босиком. Я как завороженная наблюдала за движением мускулов у него на спине, когда он подошел к зеркалу, выдавил себе на ладонь немного геля и провел пальцами по волосам. Потом, взглянув на меня, подмигнул, а когда взял в руки дезодорант, его губы растянула полуулыбка. Это выглядело кадрами из порнофильма. Мне жутко захотелось зарыться носом в его подмышки.
От него веяло уверенностью, и это вызывало у меня желание облизать его с ног до головы. А потом, может быть, обсосать каждый палец у него на ногах.
Какая-то часть меня радовалась его уходу, но моя внутренняя мини-шлюха умоляла, чтобы я упросила его остаться, вернуться и снова показать нам тот фокус, который он уже продемонстрировал этими порнографическими пальцами. Вот так и родилась двойной агент Киска. Чтобы произвести ее на свет, хватило моего первого оргазма. Одного-единственного… Замечательно.
Лишь после того, как Ной крикнул, что ушел, и за ним закрылась дверь, я наконец заставила себя вылезти из купели греха. Мои сумки стояли у двери. Наверное, это Ной принес их, решила я. Одевшись и снова почувствовав себя скромницей, я решила не сидеть в спальне, а пойти поискать что-нибудь съедобное. Вчера вечером о еде я и думать не могла, так нервничала.
В доме стояла жутковатая тишина, но, учитывая его размеры, здесь было на удивление тепло и уютно. Я медленно прошла по коридору к лестнице, с волнением осматриваясь по сторонам. Помещение было украшено со вкусом. На белых стенах висели большие картины, которые, судя по виду, стоили дороже, чем мой отец зарабатывал за год на единственной в Хиллсборо фабрике. Полы устилали красные ковры. Большинство дверей в другие комнаты были закрытыми, но я не открывала их. И есть хотела, и знала — за два предстоящих года все равно все увижу.
Как только я спустилась по лестнице, от жутковатой тишины не осталось и следа. Внизу я увидела с десяток женщин в серых платьях с белыми передниками, суетившихся подобно колонии муравьев, которые задались целью навести в Каса де Кроуфорд идеальный порядок. Активность разом прекратилась, стоило им почуять мое присутствие. Все глаза обратились на меня.
— Э-э-э… Привет, — сказала я.
Вперед вышла маленькая плотная женщина, улыбающаяся во весь рот.
— Прошу прощения, мисс, мы не хотели вас беспокоить. Если желаете, можем прийти позже. — Она махнула остальным женщинам, и те начали собираться.
— Нет, нет, не нужно, — сказала я, кажется, несколько громче, чем было необходимо. — То есть я… Вы нисколько не мешаете. Просто занимайтесь своим делом, а я постараюсь не мешать вам.
Дама снова повернулась ко мне с той же самой улыбкой:
— Мы недолго.
Я нахмурилась.
— Можете не спешить.
Она слегка поклонилась, что показалось мне странным, и снова отвернулась, но я остановила ее:
— А не могли бы вы показать, где кухня?
Она указала на длинный коридор.
— Туда и через столовую, мисс.
Поблагодарив ее, я отправилась в столовую, не сомневаясь, что прислуга начнет обсуждать меня, как только скроюсь из виду. Я не винила их, ведь сама, наверное, вела бы себя точно так же. А потом мне вдруг подумалось: что, если после своего первого оргазма я стала как-то странно выглядеть? Что, если они по моему виду все поняли? Да ну, это невозможно.
Я оказалась в огромной столовой со столом посредине, за которым могло уместиться, наверное, человек пятьдесят. Ну ладно, ладно… Может, я слегка преувеличила, но он выглядел точно как тот стол в «Индиана Джонс и Храм судьбы», за которым гостям подавали охлажденные мозги обезьян.
В дальнем конце столовой я увидела дверь и, клянусь, была уверена, что, если открою ее, попаду в какой-нибудь древний туннель с ловушками и жуткими насекомыми. К счастью, за дверью была всего лишь кухня.
Не совсем уверена, что это можно назвать кухней. Такое слово вряд ли подходит для центра по приготовлению пищи, вроде ресторанного, который оказался передо мной. Все вокруг сверкало нержавеющей сталью, здесь было стерильнее, чем в ведре с хлоркой. Однако быстрый осмотр помещения не выявил ни обезьяньих мозгов, ни тех медных чашеподобных штуковин, в которых их подавали, поэтому я успокоилась.
