Таких кораблей Парс еще никогда еще видел: три ряда весел, посередине надстройка. Две трети гребцов были рабами. Их легко было отличить по кандалам на ногах. Остальные — вольнонаемные. Операция проводилась в условиях строжайшей секретности. Пятнадцать бесценных боевых слонов из далекой Индии — родины Парса — ждали в Вавилоне к исходу недели, поэтому и остановок почти не делали, плыли даже ночью. Лишь утром возникла небольшая заминка, заставившая задержаться до полудня. Капитан взялся наверстывать упущенное, потому и барабан на корме бил чаще прежнего. Гребцы погружали весла в воду в такт его ударам, а индусу казалось, что делают они это в такт его сердцу.
По берегам росли пальмы. Время от времени встречались небольшие форты, а раз в день попадались настоящие крепости. Одна из двух главных водных артерий Междуречья прекрасно охранялась. Окинув невозмутимым взглядом озеро, в которое вошли корабли, Парс вновь погрузился в воспоминания.
Индус часто задумывался над тем, как получилось так, что он, появившийся на свет в крестьянской семье, чьи родители были убиты стадом разъяренных слонов, стал профессиональным погонщиком. Историю гибели отца и матери ему много раз рассказывал человек, заменивший их. Племя Парса пришло на берега реки, не имевшей в те времена даже названия. Рубили деревья, отвоевывая у джунглей землю под посевы. Пни жгли прямо в поле, удобряя пашню золой. Дома огораживали частоколом из толстых бревен. Все обитатели уничтожаемого людьми леса вынуждены были уходить дальше вглубь чащи. Все, кроме слонов. Это сейчас-то Парс уже знает, что они умеют смеяться, плакать, сочувствовать чужой беде, воспитывать потомство совершенно не так, как другие звери, и хоронить сородичей. Но тогда ни он — неразумный малыш, ни его соплеменники не имели об этом ни малейшего представления.
Нападение на деревню произошло незадолго до рассвета, когда все спали. Огромные самцы бивнями сокрушили ворота, и все стадо ворвалось внутрь. Первым делом они разрушили амбар в центре поселения. Весь запас семян был уничтожен. Если бы кто из обитателей деревушки и выжил, они все равно были бы обречены на голодную смерть. Но никто не уцелел. В пробитые слонами бреши устремились почувствовавшие запах крови тигры. Никогда прежде предки Парса не видели ничего подобного. Казалось, разные звери, в природе лишь обитающие неподалеку друг от друга, сейчас действовали заодно!
Парса нашли не на руинах разграбленного поселения, а в поле. Спустя пару лет оно вновь заросло джунглями. Люди надолго покинули те места. Повзрослев, махаут понял, что слоны защищали свою территорию. У них был выбор — смириться и уйти или остаться и сражаться. Они свой выбор сделали и победили.
— Огонь! — закричали на носу.
Впереди и справа по курсу в наступающих сумерках, действительно появилась едва заметная мерцающая точка. Удары в барабан вновь ощутимо ускорились. Передохнуть гребцам теперь удастся не скоро. Для быстрой проводки кораблей с ценным грузом хитроумные персы ввели специальную световую сигнализацию. На самых опасных участках они построили маяки, позволяющие избегать порогов, огибать мели и входить в нужные протоки. На реке действовало правило правой руки: сигнальные огни полагалось оставлять справа по борту.
Лоцман отдал команду, и судно взяло левее. Маяк приближался. Теперь уже можно было даже различить фигуру копейщика, возвышавшуюся за частоколом рядом с горящей чашей. Парс уже знал, что в землях, куда приплыл он и его погонщики, для освещения используют удивительное топливо — черную пахучую маслянистую жидкость, которую черпают прямо из ям, вырытых в земле. Махаут оглянулся назад. Цепочка сигнальных огней по бортам судов стала не такой вытянутой, как раньше. Отставшие стали нагонять впереди идущих.
В том, что слоны обладают разумом, Парс не сомневался. Наблюдая за ними из засады, он много раз видел, как взрослые особи уничтожают определенные растения, вырывая их с корнем. Делали они это не ради забавы. Под прополку попадали либо ядовитые, либо горькие на вкус побеги. Стадо уничтожало сорняки, расчищая пространство для тех трав, кустов и деревьев, которыми оно привыкло лакомиться. Ни одно другое живое существо, кроме людей, так не поступало.
Племя, приютившее сироту, занималось приручением диких слонов и превращением их в слонов боевых. Мальчик постепенно перестал панически бояться этих огромных животных. Однажды он стал свидетелем того, как взрослый самец угодил в ловушку. Ее вырыли на тропе специально для отлова молодняка. Невысокое животное, попавшее в яму в форме конуса, не могло самостоятельно взобраться наверх. Этот же статный красавец вырвался из западни, но при этом подвернул ступню. Он страдал, его качало из стороны в сторону, и каждый шаг давался с болью. Слоны не могут ходить на трех ногах, и раненный зверь был вынужден опираться на поврежденную конечность. Яростный рев разнесся над джунглями.
Новые соплеменники Парса издали наблюдали за беднягой. Взрослый слон им был не нужен — такого уже никогда не заставишь подчиняться. Приручению поддаются лишь молодые особи в возрасте до четырнадцати лет, а вообще-то, чем моложе — тем лучше. На подмогу искалеченному прибежали три самки. Одна из них угрожающе растопырила уши, наклонила голову, подняла хобот и сделала несколько шагов в сторону двуногих. Посыл бы понятен: не смейте приближаться. Двое других прислонились с боков к раненому, и вся троица заковыляла в сторону леса. Восторгу Парса не было предела: ни грозные львы, ни хитрые шакалы, ни благородные гималайские медведи, ни дерзкие мангусты так не поступали. Да, они защищали свое потомство от зверей или людей, некоторые охотились стаями, но никто из них никогда не приходил на помощь попавшему в беду сородичу.
Тот взрослый самец выжил. Парс встречал его позже: он так и продолжал прихрамывать. Прошли годы и из непонятных и вселяющих ужас тварей, слоны превратились для мальчика в непростых, но преданных друзей. Пять лет назад после смерти человека, заменившего ему родителей, Парс стал главой племени. Его признали лучшим махаутом, и теперь он вместе с другими погонщиками направлялся в далекую страну по призыву грозного, но очень богатого царя. Деньги за 15 боевых слонов обещали огромные. Половину из них они уже получили. Остальное заплатят по прибытии в Вавилон — город, прекраснее которого, как рассказывали, нет и никогда не было на свете.
Темнота окутала корабль со всех сторон. Берега скрылись из виду. Маяк остался позади. Караван шел плотным строем. Вдруг где-то далеко впереди полыхнуло. Свет озарил пологий левый берег и скалы на правом. Лоцман, дремавший на носу, вскочил и что-то закричал. Гребцы замерли.
