В баре они выпили еще по коктейлю; мужчина, даже не назвав своего имени, повторил, что будет ждать ее в семь у театра, и ушел. Катя же, нервно грызя лимонную корку, направилась к мужу — знакомиться с его новым компаньоном.
Глава 8
ДВА БУКЕТА ДЕКАБРЬСКОЙ СИРЕНИ
Занятия тянулись медленно. Она постоянно смотрела на часы и, как школьница, не знающая урока, с нетерпением ждала звонка. Сидя в уютном, хорошо протопленном классе и слушая завывание метели за окном, Наталия смотрела на сидящих за партами учеников и не завидовала им, даже больше того: относилась к их скучной, полной обязательств и ответственности жизни с сочувствием. Зачем они ходят в музыкальную школу? Хорошо, если хоть кто-нибудь один из класса посвятит себя музыке. Это даже уже и не престижно — учиться в музыкальной школе. Просто родителям кажется, что, отдавая ребенка в музыкальную школу, они якобы заполняют свободное время, которое их драгоценные чада могли бы использовать себе во вред. Но это глупости. Она подошла к окну и увидела, как шальная детвора, несмотря на ветер и снегопад, катается на чем придется с крутой горы, расположенной как раз под окнами школы. Уже стемнело, а они так и будут кататься до тех пор, пока их не позовут домой. А эти бедняжки пишут диктант, корпят над своими замызганными нотными листочками и прислушиваются к своему внутреннему музыкальному слуху (если он есть, конечно). А если нет, то получат за диктант двойку. И уйдут в слезах. Но это девочки. Мальчики, те поспокойнее. В дверь постучали. Наталия подошла и выглянула в коридор. Увидев Рафа, она сильно покраснела.
— Ты чего?
— Я за тобой. Ты же скоро заканчиваешь. — Он был похож на Деда Мороза.
— Но у меня сегодня дополнительные занятия. Я не могу. А потом еще мне надо будет заехать к одному своему ученику. Понимаешь, у него скарлатина, а это очень непростой ученик, — тараторила она, сбиваясь, преследуя только единственную цель: как можно мягче выпроводить Рафа и дать ему понять, что сегодняшний вечер у нее занят. — Я обещала его родителям. Правда.
Он посмотрел на нее как-то странно. Расстроился.
— Выйди. — Раф схватил ее за руку и вытянул из класса. Закрыл за ней дверь. — Скажи, у тебя появился кто-то другой? Сашка приехал со своими куропатками?
— Да нет, никто не приехал! — Она с трудом сглотнула, настолько ее организм противился лжи. Но и сказать всю правду о предстоящем свидании с Игорем не могла. Это было бы жестоко. Другое дело, если спровоцировать ссору. «Какая же я дрянь!» Но при воспоминании об Игоре ей становилось так радостно на душе, что предательство по отношению к Рафу казалось чем-то невинным.
— Но не до ночи же ты будешь там, — продолжал упорствовать он, — ни за что не поверю. Я приду к тебе в десять. Ты же боишься ходить одна по темным улицам. Или, если хочешь, я встречу тебя у дома твоего ученика и провожу домой. Я тебе тут кое-что купил… — И он достал из пакета букет… свежей сирени. Маленький коридор музыкальной школы тотчас наполнился весенним ароматом. Этого Наталия от него никак не ожидала.
— Раф, да ты просто сошел с ума! Это же безумные деньги, у тебя и так трудности… Зачем ты? — Она уже и не знала, что сказать. «Нечего было приваживать, — резко подумала она, отводя взгляд, — сама во всем виновата». Но сейчас, после того как он преподнес ей цветы, сказать ему об Игоре было бы просто бесчеловечно. Раф, милый, хороший и любящий Раф. Купил на последние деньги сирень, и это-то в декабре.
— Ну я приду?
— Я… Меня не будет… Я буду ночевать у подруги. Ее по ночам мучают кошмары, и она попросила меня переночевать у нее…
— Она что же, живет совсем одна?
— Нет, у нее есть муж, но он уехал в командировку… — Ей показалось, что Раф все понял. Он резко сунул ей в руки букет белой роскошной сирени и решительно вышел. Она вернулась с цветами в класс. Дети все как один подняли головы, а один мальчик даже присвистнул:
— Ничего себе подарочек.
Наталия хладнокровно положила цветы на стол, делая над собой усилие, чтобы не выдать волнения, сходила за водой и поставила сирень в воду.
— Играю последний раз. Проверяйте…
Она еще раз придирчиво оглядела себя с ног до головы в зеркале и осталась недовольна. Слишком уж много косметики, яркая помада. Все слишком, даже кудри получились чересчур крутые. Расстроившись, она пошла в ванную и умылась. Вытерлась, затем наложила тонкий слой жидкой пудры, слегка подкрасила ресницы и ограничилась сочной розовой помадой вместо прежней, темно-вишневой. Долго мучилась над вопросом, что надеть. Костюмы и вечерние платья отменялись. Халат — тем более. Оставались обтягивающие эластичные черные брюки и легкий кремовый свитер. Так будет более нейтрально. Волосы забрала высоко на затылке и схватила перламутровой, в форме полумесяца, заколкой. Затем вернулась на кухню. Жареного гуся подавать было бы неприлично, еще подумает, что она пытается соблазнить его при помощи своего кулинарного искусства. Это нечестно. Какой мужчина не любит вкусно поесть? Но не в поварихи же она собирается к нему наниматься. Поэтому она решила испечь очень простой охотничий пирог из свинины с картофелем и перцем, шарлотку из яблок и заварить чай с лепестками жасмина. Хватит с него, с великолепного Игоря Логинова. Воображала ли она эту встречу? Нет. Абсолютно. Наталия не лукавила, когда сказала ему, что не представляет его себе вне Ялты и соответствующего ей антуража. Она даже не предполагала, о чем они будут разговаривать. Там, на море, они легко и свободно обходились без слов. Так, несли иногда милую чепуху или играли в слова, коверкая их или придумывая на ходу совсем новые, просто гениальные в своей точности и смысловой наполненности. Она даже не удосужилась спросить его о профессии! Скорее всего, бизнесмен. Он и на юге без конца твердил, что устает на работе, что «работа бешеная», что «отдохнуть человеку надо» и все в таком духе. Поэтому она и решила, что бизнесмен. На деятеля культуры он не походил, слишком немногословен и аскетичен во всем, что не касалось его отношения к женщине, то есть к Наталии. Может, военный?..
Раздался звонок. Она чуть не вскрикнула от неожиданности. От ожидаемой неожиданности. Так всегда: ждешь-ждешь, а когда наконец кто-то приходит, то вздрагиваешь, как идиотка. Наталия подошла к двери и заглянула в глазок. Это было ужасно: на пороге стоял Раф. С точно таким же букетом сирени. Конечно, он увидел свет в ее окнах и решил, что она уже дома. И попробуй теперь отвертись. Она вспомнила свою любимую английскую поговорку: «Мой дом — моя крепость». «Я ему не открою, пусть хоть ломает дверь». Настроение было испорчено. Она чувствовала свою безграничную вину перед Рафом, но пустить его сейчас, когда она ждет другого мужчину, который для нее значит — почему-то… — гораздо больше, означало отказаться от мечты, от Игоря Логинова. Раф между тем звонил и звонил. Потом внезапно звонки прекратились.
