деревянной ванне.
Гор хмыкает и, договорившись с продавцом, приобретает в первую очередь ванну, точнее лохань. Мне хочется его расцеловать. Еле сдерживаю порывы и тычу пальчиком ещё в мочалку и брусок мыла. Жаль, шампуней в их мире нет. Зато есть разные отвары в аптекарской лавке, их мы тоже приобретаем.
Несмотря на свои варварские замашки, Гор совсем не скупердяй. Он молча и без брюзжания покупает всё, на что я указываю. Складывает приобретенное в лохань и несёт в своих мощных богатырских ручищах.
— Может, мы тебе хотя бы рубаху купим? — спрашиваю, остановившись возле лавки с одеждой.
— Зачем? — удивляется варвар.
— Невесты — народ нежный, знаешь ли, — умничаю я. — Увидят тебя вот таким, — осматриваю с ног до головы и губы кривлю, — испугаются. Ты вообще на жениха не похож. И потом, проклятье спадёт — не будешь же ты голым ходить.
— Вот спадёт и куплю, — фыркает Гор. — А сейчас одна морока с одёжкой. На закате всяко будет изорвано.
— Так ты до заката снимешь, а на рассвете наденешь. Ну, пожалуйста. Хотя бы рубаху и вот эти брюки.
— Давай, старик, косоворотку и портки, — раздражённо соглашается мужчина, а я опять радуюсь маленькой победе. Хоть меня перестанет смущать своими голыми телесами.
Завершив шоппинг и набрав неприличное количество разной утвари, мы идём обедать в местный трактир. Мужчина заходит в тёплое и полутёмное помещение, занимает один из пустующих столов и подзывает подавальщицу.
— Здрав будь, Великий князь! — к нему подходит средних лет женщина с очень большой грудью.
— Чем порадуешь, Любава? — басит этот неандерталец, заглядывая в вырез слишком откровенного для этого века платья.
Игнорирую эту парочку и осматриваю новую интересную локацию. Деревянные столы, лавки, стойки — ничего необычного. Но здесь очень жарко и пахнет едой, что логично.
— Эй, зараза, иди сюда! — рычит мужчина.
— Вика вообще-то, — огрызаюсь я, замечая, с каким оценивающим высокомерием на меня смотрит подавальщица. Кажется, кто-то кого-то ревнует.
Закатив глаза, обхожу дамочку и сажусь напротив князя. Женщина уходит на кухню, и мы остаёмся наедине.
— Кто такой Лазарь? — спрашиваю, вертя деревянную дощечку.
— Будущий мертвец, — фыркает Гор и хмурит брови.
— И что он хочет у тебя забрать?
— Тебя, — прищуривается и цепко следит
— Так я не твоя, — усмехаюсь я.
— Ошибаешься, — качает головой и отвлекается опять на подавальщицу.
Женщина приносит на подносе огромное количество горячих блюд. Заставляет весь стол, уточняет, нужно ли ещё что-нибудь, и удаляется. Пододвигаю к себе поближе что-то похожее на перловую кашу с мясом и забываю на время о тюремщике.
Еда на удивление очень вкусная и сытная. Или я настолько оголодала. Неважно. Съев кашу, тянусь к супу, а после нагло вылавливаю из другой чашки мясо с косточкой. Гор аж бровь удивлённо выгибает, но ничего не говорит. Видать, в его окружении девицы едят мало, как птички.
— Мы нашли его, — нашу трапезу прерывает Данко.
Мужчина тут же вскакивает с лавки. Склоняется ко мне, давя властной аурой. Брови хмурит и тихо цедит:
— Сиди здесь и не высовывай нос. Поняла?
— Угу, — киваю на всякий случай и плечами независимо передёргиваю, всё же хищная энергетика и животный магнетизм у Гора очень даже осязаемые. Аж до трясущихся поджилок и холодка по позвоночнику пробирает.
— Я два раза не повторяю, Зараза, — напоминает, сверкнув тёмными, словно ночь, глазами.
— Я помню, — бурчу и отодвигаюсь подальше, всем своим видом показывая покорность.
Удовлетворённо хмыкнув, Гор удаляется вслед за старцем. А я, вскочив, прижимаюсь носом к окну. Выйти нельзя, но посмотреть же можно.
Возле ратуши толпятся мужчины, при виде идущего князя расступаются, показывая пленника. Беззвучно ахнув, прижимаю ладонь ко рту. В силках и цепях брыкается израненный волк. Тот самый, что дважды нападал на медведя и боролся за мою тушку.
Гор останавливается в шаге от зверя, руки в боки упирает, и даже по спине можно понять, с каким превосходством он смотрит на волка. Животное стряхивает силки да цепи. Бьёт по деревянному настилу, да так, что щепки летят в разные стороны. Мордой трясёт и, ломая кости, перевоплощается в полуголого мужчину. Старик бросает ему на плечи накидку меховую и остаётся за спиной.
Незнакомец гордо вскидывает голову выше, смотрит на Гора высокомерно и упрямо. Не кланяется, даже взгляд не опускает. Держится очень уверенно и нагло.
Князь перехватывает бедолагу за шею одной рукой. Мне не слышно, о чём они говорят, но я будто ощущаю, как трещат кости и мышцы молодого мужчины под натиском варварских пальцев.
Оборотень тоже суров и не боится гнева Гора. Высказывает что-то, челюсть сжимает до желваков и выше голову задирает. Он поворачивает голову и, безошибочно найдя меня, устремляет взор.
Он смотрит так, будто мы знакомы. Смотрит, не отрывая глаз и не мигая. Облизнув губы, отвожу взгляд первой, но сдвинуться с места не решаюсь. Ловлю себя на мысли, что и не дышу. Эка меня пробрал полуголый молодчик.
Гор бездействует, продолжая удерживать мужчину за шею. Медленно разворачивается и тоже осматривает меня. Остальные присутствующие не прерывают эти переглядывания. Молча ждут развития событий.
Через два удара сердца князь разжимает пальцы, выпуская шею оборотня. Коротко что-то бросает и, развернувшись, идёт в сторону трактира. Полуголый с рычанием пытается наброситься на князя, но присутствующие мужчины удерживают его по корпусу. Особенно старается старец за спиной. Он даже посохом по земле бьёт, выпуская какой-то голубоватый луч и сковывая оборотня.
Незнакомец силён, он отбрасывает здоровенных мужчин в разные стороны, пробиться старается. Падает на четвереньки и грозно, по-звериному рычит. Ловит мои испуганный взгляд, его глаза горят зеленым светом и постепенно темнеют, а после вспыхивают ярко-алым. И, ломая кости, он превращается в большого волка.
Одним мощным прыжком хищник срывает магическую удавку и роняет Гора. Вскрикнув, бегу на улицу. Плевать на приказы варвара. Я не хочу смерти никому.
Схлестнувшись в очередной схватке, они не замечают ни моих окриков, ни моих требований. А я подбираюсь всё ближе и ближе. Вздрагивая от хруста сломанных костей и брызг крови. Гор в человеческом обличии не уступает по силе своему альтер-эго. А волк пользуется своим превосходством и совершенно не щадит мужчину, вгрызается в плоть острыми как бритва клыками. Разрывает кожу.
— Отойди, визгопряха, затопчут! — орёт Данко.
Совершенно не слушаю его, и на очередном шаге эти
