блондинкой слова о том, что этот лес зачарован. И только безмозглая дура вообще поведется на лакомый приз в сомнительном конкурсе красоты!
Пыхтя от натуги, перебираюсь через очередной бурелом и устало падаю на снег. Поднимаю голову на красное от закатного солнца небо. Совсем скоро стемнеет, а я так и не нашла хоть какую-то тропку к цивилизации. Благо мне ещё хищники не попались на пути. Так бы весь лес услышал мои истошные вопли.
Нужно, пока не стемнело, найти какое-то дупло, что ли. Где-то же надо переждать ночь? Встряхнув снег с рукавиц, подтягиваю чёртов чугунок. Я слишком упёртая, чтобы стать кормом зверю или пленницей неандертальцу.
Продолжаю путь. Подбадриваю и проклинаю себя, но иду вперёд. Никуда не сворачиваю, часто оглядываюсь, но слежки не замечаю. Не чувствуя усталости, голода и холода, только вперёд! Представляю, что где-то там, за этим лесом, меня ждёт как минимум доисторический город. Должна же здесь быть хоть какая-то инфраструктура и цивилизация!
Взгляд цепляется за нечто необычное в снегу. Подхожу ближе и, чуть раскопав, обнаруживаю разломанные сани. Замечаю кровь и часть платья, принадлежащего одной из конкурсанток. Кажется, в этом была брюнетка.
Задрожав, выкидываю кусок полоза и отползаю. Просто не хочу наткнуться на разорванное тело. И верить в то, что медведь загрыз девушку, тоже не хочу.
Обойдя этот участок, ухожу вперёд. Прогоняю неприятные образы разорванных и мёртвых тел девушек. Но через полкилометра натыкаюсь на ещё одну кучку сломанных саней. На белом снегу отчётливо видны большие капли крови. Но меня привлекает совершенно другое….
Подхожу ближе и, присев, подбираю заячьи уши той блондиночки. Аглаю жалко совсем. Она же такая молодая, невинная и довольно милая. Была…
Я держалась стойкой. За всю длинную ночь и почти всё утро в погребе не давала волю слезам. А сейчас всхлипываю, прижимаю к груди ободок с ушами и реву. Аглая не заслужила такой смерти. А медведь не пощадил. Не отпустил девушку с её вдвшником-десантником.
Последний луч солнца, ярко вспыхнув, уплывает за горизонт. Лес погружается в кромешную темноту. Ледяной ветер громко воет и нещадно бьёт по лицу, предвещая подкрадывающуюся метель.
— Отлично, Кадьяк. Только метели мне тут как раз не хватало! — поднимаю голову к небу.
Волчий вой отвлекает от стенания и нытья. Замерев, верчу головой и смотрю в светящие огнём глаза здоровенного волка. Я считала, что он не выжил в схватке с медведем, но нет. Живой, здоровый и злой. На морде шрамы от когтей косолапого, кое-где шерсть слиплась в крови и засохла. Он явно хочет отыграться на мне.
Зверь в один прыжок сокращает расстояние между нами. Подгибает лапы и, скалясь, кружит вокруг меня. Сглотнув, хватаю чугунок и встаю. Не отрываю взгляда от хищника. Волк принюхивается, продолжает кружиться.
— Я буду отбиваться, — предупреждаю с дрожью в голосе.
Рывком набрасывается. Вскрикнув, падаю на спину и с размаху бью по клыкастой морде своим орудием массового поражения. Зверь отскакивает, мотает поврежденной головой, поскуливает и, чихнув, грозно рычит.
— Могу ещё всыпать! — огрызаюсь, барахтаясь в неповоротливой шубе.
Хищник опять делает выпад, хватает за подол шубы и, мотая головой, как собака, тянет.
— Что ты делаешь? — верещу и размахиваю чайником.
Пару раз попадаю по голове и боку, но зверь не отпускает, взрыкивает и разрывает несчастную одежду. Нашу возню прерывает грозный рёв медведя.
— Гор пришёл, беги, — советую шёпотом. Кое-как вскакиваю на ноги, кутаюсь в остатки шубы и пячусь к дереву.
Волк опять рычит, скалится и бьёт лапами по мёрзлой земле. Вскидывает резко голову, смотрит куда-то за мою спину. Тоже поворачиваюсь и сглатываю. На холме между деревьями на двух лапах стоит грозный медведь.
— Опять драться будут, — вздыхаю я.
Волк подтверждает мои слова. Ловко перепрыгивает через меня и бросается на медведя. Схлестнувшись в очередном бое, хищники забывают про свою добычу. Я же на четвереньках отползаю подальше от бойни, заворачиваю за деревце и, поднявшись, бегу со всех ног.
Обойдя очередное вековое дерево, попадаю прямо на ту самую полянку с избой. Обалдело останавливаюсь и непонимающе кружусь вокруг себя. Как? Я ведь почти весь день шла прямо, никуда не сворачивала и должна быть сейчас в нескольких километрах от этого места?!
Из ступора выводит яростный рык. Кажется, косолапый прогнал волка. Опять. Разворачиваюсь и утыкаюсь прямо в живот медведя. Задираю голову, бесстрашно заглядывая в глаза зверю, и тычу чужими ушами в грудь.
— Ты изверг! Убийца! — кричу, колотя. Толку, конечно, никакого. Ему мои тумаки — так, лёгкая щекотка.
Взрыкнув, хищник подхватывает в лапы, но в ход идёт чугунок. Разок успешно попадаю по морде и на этом всё. Оружие вырывают из ослабевших пальцев. Расплющивают силушкой богатырской и швыряют в сторону.
Нашу ссору прерывает трубный рёв. Мы оба задираем голову к небу и замечаем дракона. Медведь, рыкнув, запихивает меня в избу и уходит в чащобу лесную.
Как бы сильно я ни толкала эту чёртову дверь, выйти не получается. Окна тоже не поддаются моей силе. Устав и психанув, скидываю отсыревшие и мокрые вещи. Переодеваюсь в чистое и сухое. Кутаюсь в новую шубу и иду на кухню. Вновь, с двадцатой попытки, зажигаю огонь в печи. Замечаю на столе горшочек, открываю. Внутри гречневая каша с мясом птицы. Внезапно.
Подхватив деревянную ложку, пододвигаю поближе и набрасываюсь на еду. Жаль, чугунок испортил один изверг. Сейчас бы кипятка глотнуть, внутренности согреть.
Сытно поев, иду в соседнюю комнату. И, взобравшись на медвежье ложе, отключаюсь моментально. Все силы истратила и ничего не добилась. Только зверя разозлила. Теперь, похоже, меня вовсе никуда не выпустят.
Утром просыпаюсь от духоты и тесноты. Сонно моргаю и ёрзаю, желая скинуть тяжёлое одеяло.
— Не буди, зараза, — хрипло рычит Гор, стискивая сильнее и опаляя макушку горячим дыханием.
— Отпусти меня! — возмущённо пихаюсь, чувствуя, как прямо в ягодицы утыкается кое-что боевое.
— Ты, когда спишь, намного коммуникабельнее, — ворчит мужчина и откатывается.
Часто задышав, отползаю к другому краю кровати и разворачиваюсь. Гор рассматривает меня из-под опущенных ресниц. Злым и раздражённым не выглядит.
— Давай поговорим спокойно, — миролюбиво предлагаю, облизнув губы.
— Ещё раз убежишь — не пощажу. Разорву там, где найду, — прилетает угроза. — Поняла?
Сглотнув, киваю. Видела ведь, что бывает с теми, кто убегал от него.
— Спрашивай. Отвечу на твои вопросы, — вдруг заявляет он и скидывает шкуру, открывая полуголое безупречное тело.
— Ты заколдован? — выпаливаю первое,
