а каждый изгиб моего тела заставлял его сердце биться чаще.
Сперва я не поверила своим глазам и подошла ближе к зеркалу. Каэлан в отражении чуть улыбнулся — настоящей, тёплой улыбкой, не почти-усмешкой, которую порой ловила на его лице. Мужчина протянул руку, коснулся стекла с той стороны, будто хотел дотронуться до меня.
— Ты красивая, — сказал он. Голос звучал в моей голове, мягкий, глубокий, обволакивающий. — Самая красивая из всех, кого я видел. Твоя сила, твоя страсть, твоё упрямство… они сводят меня с ума. Я хочу тебя такую, какая ты есть.
Зеркало погасло, оставив после себя только моё отражение. Но внутри меня что-то перевернулось. Я поняла вдруг, ясно и отчётливо, как будто мне открылась тайна, скрытая от всех.
Каэлан не просто терпит меня и выполняет долг перед амулетом. Я ему нравлюсь по-настоящему. Этот мужчина хочет меня, просто он — ледяной дракон, триста лет учившийся не чувствовать. Он не умеет демонстрировать свои чувства, прячет их глубоко внутри даже от самого себя. Но его взгляды, забота, «почти-улыбки», подарки — этот костюм, сигнальный амулет — всё это были знаки. Которые я не умела читать, но теперь, наконец, поняла.
Стоя посреди Лабиринта, окружённая иллюзиями своих страхов, вдруг почувствовала невероятную, всепоглощающую силу. Я нужна! Я важна! Я красива для самого невероятного мужчины, который только мог повстречаться мне в жизни.
Стены Лабиринта дрогнули, зеркала задрожали, пошли трещинами. Голоса, шептавшие гадости, стихли, а туман начал рассеиваться.
— Спасибо, — прошептала я, глядя в пустоту. — Спасибо, что показали. Теперь я знаю.
Решительно сделала шаг вперёд, и последняя стена Лабиринта рухнула, рассыпавшись миллионом сверкающих осколков. Я вышла наружу под серое небо, к застывшим в ожидании членам Совета, к Лерие, чьё лицо вытянулось от изумления, к Зерелю, который смотрел на меня с нечитаемым выражением.
Каэлан уже стоял чуть поодаль, сжимая амулет на груди. Камень горел таким ярким, тёплым, золотым светом, что, кажется, освещал всё вокруг. В глазах дракона застыл вопрос, надежда, страх.
Я подошла к нему близко, остановившись всего в нескольких сантиметрах.
— Я прошла, — сказала, глядя прямо в его ледяные глаза, которые сейчас совсем не казались ледяными. — И я знаю.
— Что знаете? — его голос был хриплым.
И я вдруг улыбнулась — не сладко, не хищно, а тепло, как улыбаются самому родному человеку.
— Знаю, что вам триста лет, а вы до сих пор не умеете делать комплименты. Придётся учить. И знаю, — понизила голос до шёпота, — что вы смотрели на меня в Лабиринте. Спасибо! Это спасло мне жизнь.
Лорд замер, а амулет вспыхнул так, что пришлось зажмуриться. А когда вновь открыла глаза, во взгляде Каэлана не осталось ни льда, ни стен. Там было тепло и свет, которые обволакивали меня.
Где-то сзади скрежетала зубами Лерия, Совет перешёптывался, Зерель сверлил нас взглядом. Но мне было всё равно.
Глава 16
Ночь после Лабиринта провела в странном состоянии между сном и явью. Перед глазами всё ещё стояло то зеркало: Каэлан, смотрящий на меня с восхищением — его слова, его взгляд, его почти-улыбка. Я ворочалась с боку на бок, сжимая в руке сигнальный амулет, который теперь не снимала даже в постели.
«Он хочет меня», — проносилось в голове, и от этой мысли по телу разбегались мурашки, не имеющие ничего общего со страхом.
Но утром пришла Хельга с новостью, которая вернула меня с небес на землю.
— Леди Эйлин, сегодня второе испытание. Это будут стихии. Вам предстоит пройти через магический поток, созданный объединённой силой Совета. Он проверит вашу внутреннюю устойчивость и способность не сломаться под давлением.
— Звучит обнадёживающе, — пробормотала я, натягивая одежду. — А можно подробнее? Что значит «пройти через поток»?
— Это… трудно объяснить словами, — Хельга отвела взгляд. — Но многие его не проходят. Поток выжигает тех, у кого слабая воля или раздробленная душа.
Невольно вспомнила вчерашний Лабиринт, свои слёзы, моменты отчаяния. Моя душа была далека от идеала, но раздробленной я её не чувствовала. Скорее наоборот — после встречи с зеркальным Каэланом внутри появился стержень, которого раньше не было.
— Я справлюсь, — сказала уверенней, чем была на самом деле.
Раздался стук в дверь, и в комнату вошёл Каэлан. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: под глазами залегли тени, амулет на груди пульсировал неровным, тревожным светом.
— Вы не спали, — констатировала я.
— Вы тоже, — ответил он, окидывая меня быстрым взглядом. — Волновались?
— Думала, — честно сказала я. — О вчерашнем.
Его лицо осталось непроницаемым, но амулет вспыхнул золотом. Я научилась читать его состояние по этому камню лучше, чем по выражению лица.
— Эйлин… — начал лорд, но я перебила.
— Скажете потом. Когда я пройду второе испытание. Идёт?
Он кивнул, и мы направились к порталу.
Место второго испытания оказалось огромной каменной платформой, парящей высоко в горах. Вокруг клубились облака, ветер рвал одежду, а в центре платформы пульсировал столб света — ослепительно-белого, с вкраплениями синего и алого. Это и был Поток, о котором говорила Хельга.
Члены Совета уже были на месте. Зерель стоял ближе всех к Потоку, его янтарные глаза горели предвкушением. Главный судья вышел вперёд. Его древний голос прорезал вой ветра:
— Леди Эйлин из рода Вал'Хир, сегодня вы пройдёте испытание Стихией. Поток объединяет силу четырёх первоэлементов: земли, воды, огня и воздуха. Вы должны войти в него и дойти до центра, где находится артефакт Истины. Если ваша воля достаточно сильна, вы его достигнете. Если нет — Поток развеет вашу сущность. Вы согласны?
Я взглянула на Каэлана. Он стоял, сжав кулаки, и амулет на его груди метался между багровым и синим, как сумасшедший. Ему нельзя было вмешиваться, он не мог помочь. Но обычно ледяной взгляд мужчины кричал: «Не смей умирать».
— Согласна! — бросила коротко и шагнула в свет.
На меня навалилась такая тяжесть, будто на плечи упали все горы разом.
— Дыши, — сказала я себе. — Это просто иллюзия. Ещё одна.
На дрожащих ногах сделала шаг, второй, третий. Тяжесть стала невыносимой, но вдруг вспомнила, как Каэлан учил меня ставить щиты. Представила, что моя кожа — сталь, что внутри меня стержень, который не согнуть. Тяжесть отступила ровно настолько, чтобы я могла двигаться.
А потом пришла вода. Она не хлынула сверху, а просачивалась в душу. Воспоминания о прошлом, когда я чувствовала себя никчёмной, ненужной, толстой и уродливой. Вода пыталась утопить меня в этой боли, заставить захлебнуться слезами. Только вот вчера в Лабиринте было гораздо страшнее.
Перед внутренним взором снова возникло вчерашнее зеркало. Каэлан, смотрящий на
