Расскажу потом. Сейчас важнее другое. Что вы думаете об идее моего отца? Заявить о себе на весь цивилизованный мир через турнир драконидов?
Болдур откинулся на спинку кресла.
— Я всегда был против. Турнир — это риск. Позор, если проиграешь. И привлечёт ненужное внимание и проблемы. Но теперь… — вздохнул он. — Теперь у нас всё равно ничего не остаётся. Примем ли мы предложение Дира или откажемся, нам предстоит жестокая война за выживание. Дир не отступит. Орки не остановятся.
— Но… — я наклонился вперёд, — быть может, нам удастся спутать все карты Диру и оркам, если мы найдём друзей среди драконидов. Они ценят силу, уважают храбрость, поклоняются смелости воителей. Если я покажу себя на турнире, если докажу, что люди достойны уважения…
— Ультиматум истечёт раньше, чем начнётся турнир, — перебил Амори.
Болдур махнул рукой:
— Ультиматумы — это дипломатия. А никто так не искусен в этом деле, как человеческие политики. Мы умеем тянуть, выпрашивать новые сроки, задавать всё новые вопросы. Даже если мы согласимся с предложением Дира, мы не отправимся сразу в бой по его приказу. У людей нет единой армии. Гарнизон Ратибора слишком мал в масштабах грядущей войны. Для обороны от орды в пару сотен тысяч орков он подойдёт, выдержит осаду. Но война в открытом поле? Нет. Дир будет вынужден ждать, пока люди соберут войска. А это дело не быстрое. Месяцы пройдут… Турнир закончится.
Он посмотрел мне прямо в глаза:
— Остался лишь один вопрос: есть ли у нас кандидат на участие в турнире? Какой у тебя ранг, сын пока ещё не объявленного предателем Архонта Ковалёва?
— Неподтверждённый мной Ученик. Фактически — новичок. И да, я справлюсь. Я готов к битве.
— Уверен? Там тебе будут противостоять сильнейшие представители молодого поколения разных рас и цивилизаций.
Я встал. Выпрямился. Посмотрел на Болдура, потом на Амори.
— Если есть сомнения, я готов провести спарринг. Прямо сейчас.
Болдур удивлённо поднял бровь:
— С кем?
Я посмотрел на Амори:
— Мастер. Безумный Клинок Севера до сих пор считается одним из сильнейших бойцов среди людей, верно?
Болдур усмехнулся и посмотрел на своего друга:
— Амори, успел ли ты смазать свои старые скрипящие колени мазью, чтобы показать молодёжи её место?
Амори расхохотался:
— Для таких сопляков я всегда готов выделить пару минут на показательную порку.
Я улыбнулся, развернулся к двери. Но на полпути остановился и обернулся:
— Кстати. Мы тут по дороге случайно отделение секты Фиора разгромили. Кое-что об этом божестве и его последователях узнали.
Болдур мгновенно посерьёзнел:
— Отставить спарринг. Садись. Рассказывай подробно. А то, зная Амори, после спарринга ты, Ковалёв, возможно, не сможешь какое-то время говорить. Информация ценна тогда, когда приходит вовремя.
Я сразу вернулся к столу, сел на стул и откинулся на спинку. Посмотрел на Болдура и Амори.
— Итак, господа. Что вы знаете о первых богах этого мира и великой божественной тюрьме, в которой их заперли?
Глава 5
Болдур и Амори замерли, глядя на меня. Тишина затянулась, они ожидали продолжения. Вскоре Архонт переглянулся с другом, потом снова посмотрел на меня. Кажется, я полностью завладел их вниманием. Это хорошо. Ведь разговор пойдёт действительно серьёзный.
— Давай с начала, — произнёс Болдур, усаживаясь поудобнее. — И не упускай деталей.
Я кивнул, собираясь с мыслями. История была непростой, так как я и сам многих моментов не знал и не понимал. И даже Алиса не могла мне помочь во всём разобраться.
— Фиор, — начал я, — это один из современных богов. Но когда-то, давным-давно, он был избранным, как мы с вами. Сам он тогда был жрецом одного из самых первых богов мира избранных. Тех, что правили здесь, деля между собой территории. Сейчас их имена вряд ли кто помнит.
Болдур нахмурился:
— Первых богов? О чём ты говоришь?
— Согласно учениям этих самых фанатиков, те боги разгневали Систему, поэтому она изолировала их. Вырвала из бытия и заперла в божественной тюрьме, — ответил я. — Что стало причиной, мы не знаем. Никто не знает, возможно, за исключением Фиора. Он должен помнить. И он намерен освободить их.
Амори присвистнул:
— Освободить забытых богов? Это… амбициозно.
— И опасно, — добавил Болдур. — Если их заперли, значит, была причина. Веская причина.
Я кивнул:
— Именно. Но Фиор одержим этой идеей. Для освобождения ему нужны четыре вещи: сила, власть, верные избранные и деньги. Очень много денег.
— Таланты? — уточнил Болдур. — Зачем богу таланты?
— Точно не знаю. Но якобы они часть ключа, что способен подсказать местонахождение этой тюрьмы, — ответил я. — В своих текстах они всё называют несколько иначе, мол, древние правители пожертвовали собой, оказались в ловушке, и Система стала их надзирателем… Но как раз бред от истины в этой части отличить довольно легко, если хотя бы немного сталкивался с божественной природой и врагами Системы. Демонами там, например… В любом случае ничего хорошего из этого не выйдет, а методы Фиора однозначно говорят нам всем: это зло. И примириться с ним ни у кого здравомыслящего не выйдет. Ну а таланты… Они в нынешнем мире таланты — один из элементов власти. Фиор собирает всё то, что может сделать его более могущественным.
Болдур задумчиво потёр бороду:
— Значит, секта собирает таланты не просто ради обогащения… Если так подумать, то, имея доступ к аукционам Архонтов, они могут выкупать нужные им артефакты и создавать необычайно сильных магов за счёт экипировки и других системных возможностей. А это уже, в свою очередь, открывает им путь к покорению сердец жадных до власти и силы. Мало кто не мечтает обрести силу, с которой будут считаться все вокруг.
— Совершенно верно, — кивнул я. — Секта Фиора раскинула свои сети широко. Мы нашли упоминания о десятках филиалов по всему Домену. И это только здесь, на человеческих землях. А за пределами Домена их сотни. Сотни логовищ по всему миру…
Амори выругался вполголоса:
— Сотни? Это же целая армия фанатиков!
— Да. И что хуже, Фиор и его жрецы есть среди орков, гоблинов и даже гномов. Это из подтверждённых данных, полученных в секте. Они пытались их сжечь, но слабоват маг оказался…
Мы много интересного там нашли. И я всё это готов передать вам, — заявил я.
Болдур кивнул, и я начал вытаскивать
