Когда в августе 1892 г. прекратились ливни и уровень воды в Бенгаване опустился до самой нижней отметки, Дюбуа и его помощники снова появились на Тринильском мысу. Малайцы из деревни принялись за работу. Раскоп над слоем лапилли протянулся на очередные 50 ярдов (46 метров). Судьба на сей раз не стала испытывать терпения Дюбуа, и новое открытие, окончательно решившее загадку тринильского антропопитека, последовало в том же месяце. Когда на одном из участков — в 15 метрах от места находки черепной крышки — малаец-землекоп раскапывал слой толщиной в 12 ярдов (11 метров), из пласта вулканического туфа показалась головка бедренной кости с отчетливыми следами зубов крокодила. Кость извлекли из слоя лапилли и принесли Дюбуа. Он ожидал от раскопок в Триниле чего угодно, но только не этого: малаец передал ему полностью сохранившуюся кость бедра… человека. Не антропоидной обезьяны, а человека! Дюбуа не верил глазам: может быть, произошла какая-то путаница и человеческую кость извлекли из какого-нибудь другого слоя? Нет, кость найдена в том же горизонте и на той же глубине, что и черепная крышка антропопитека, хотя и в стороне от нее. К тому же она имела тот же характерный шоколадно-коричневый цвет и оказалась сильно минерализованной — по тяжести превосходила вес нормальной кости такого же размера приблизительно в два раза. Когда ее взвесили, выяснилось, что точный ее вес 1018 граммов! И сохранность была превосходной. В отличие от черепной крышки, на ее поверхности отсутствовали следы коррозии. Только вот болезнь ее изуродовала: бросалось в глаза патологическое разрастание костного вещества на одном из участков. Длина кости равнялась 45,5 сантиметра, из чего следовало, что рост существа, которому она принадлежала, составлял около 170 сантиметров.
«Что означает эта находка?» — думал пораженный Дюбуа. Если присмотреться внимательно, можно увидеть немало особенностей, отличающих бедренную кость из Тринила от человеческой. Она необычайно прямая, а не изогнутая слегка, как у современного человека или неандертальца; подколенная ямка выпуклая, а не плоская или вогнутая; нижний отдел кости расширяется около сустава внезапно и резко, а не постепенно, в виде раструба. Однако, сколь ни велики по значению эти различия, в целом кость из Тринила по определяющим чертам строения имела бесспорно человеческий облик. А из такого заключения следовал вывод о том, что Antropopithecus troglodytes передвигался по земле на двух ногах так же уверенно, как человек. Древнейшая обезьяна Явы была прямоходящей! Это подтверждалось и прямизной бедренной кости, и отчетливым развитием так называемой «шероховатой линии» — места прикрепления мускулов тела, имеющего прямую посадку.
Правда, черепную крышку и бедренную кость разделяло пространство в 15 метров, и мог возникнуть вопрос: одному ли существу принадлежали кости? Однако, при каких бы обстоятельствах ни погиб антропопитек, дождевые потоки, разливы Бенгавана, наконец, крокодилы могли рассеять части скелета на значительной площади древней береговой отмели. Недаром на бедре остались вмятины от крокодильих зубов! Что же касается того, что никто до сих пор не подозревал о существовании прямоходящей антропоидной обезьяны, то это не могло служить серьезным аргументом, опровергающим вывод Дюбуа. В конце концов он ведет поиски на земле, где проходило очеловечивание обезьяны, потому и сталкивается с неожиданностями…
Судьба, однако, не собиралась баловать Дюбуа: каждый новый месяц раскопок приносил одну-две мелкие кости антропоида, а то и ни одной… Конец августа и весь сентябрь 1892 г. прошли в бесплодных поисках. Только в октябре, когда горизонт начал затягиваться дождевыми тучами, возвещавшими окончание сухого сезона, всего в трех метрах от черепной крышки удалось обнаружить новый, на этот раз второй коренной зуб антропоида. Находка эта давала мало нового, но для Дюбуа она имела особую ценность потому, что располагалась между черепной крышкой и бедром антропопитека. Это подтверждало его предположение о том, что рассеянные кости принадлежат одному скелету. Они лежали на площади 46 квадратных футов.
Именно эту мысль Дюбуа прежде всего подчеркнул в сообщении, написанном для «Третьего квартального доклада Рудного Бюро» после возвращения из Тринила в Батавию. Открытие человекообразной бедренной кости, новые измерения черепной крышки и уточнение объема мозга антропопитека позволили Дюбуа сделать дальнейшие выводы. Отметив, что по объему мозг шимпанзе из Тринила превосходит мозг современных шимпанзе в 2,4 раза и составляет 2/3 среднего объема мозга современного человека, Дюбуа выдвинул смелое предположение: обезьяна Тринила, полностью освоившая прямохождение, не только наиболее близкий к человеку антропоид, но также, возможно, та форма, из которой «развился человек»! Поскольку тринильский шимпанзе «ходил прямо, как человек», Дюбуа решил изменить его видовое название. Отныне он стал именоваться Antropopithecus erectus — «человекообразная обезьяна прямоходящая».
В заключение Дюбуа присоединился к мнению тех, кто считал Индию родиной человека. Открытие останков древнейших антропоидов в Сивалике давало ему уверенность в оправданности такого предположения. Переселение обезьяньего предка человека из Индии на Яву теперь менее всего представлялось проблематичным: ведь он освоил прямохождение. Но и публикаций Дюбуа 1892 г. тоже просто-напросто не заметили.
Раскопки 1893 г. не позволили сделать какое-нибудь новое открытие. Ни одной, даже самой незначительной косточки «человекообразной обезьяны прямоходящей» обнаружить не удалось. Дюбуа не стал сетовать на судьбу. В конце концов она оказалась к нему более чем благосклонной.
Чем больше он раздумывал над результатами измерений черепной крышки и бедренной кости, тем больше сомнений и противоречивых мыслей возникало у него. До чего же причудливо перемешались в них особенности, характерные для антропоида и человека! Очень непросто определить классификационный статус загадочного существа, жившего миллион лет назад у подножия вулкана Гелунг-Гелунгунга. Он как будто прав, присоединив его к семейству шимпанзе: черепная крышка походила на череп современного шимпанзе и отчасти гиббона. Коренной зуб тоже во многом близок коренным зубам шимпанзе и гиббона. Но как совместить все это с огромным размером черепа «тринильца», невероятным для антропоидов объемом мозга, человеческим бедром? Да и коренной зуб в некоторых деталях строения очень развит и гораздо ближе стоит к коренным зубам человека, чем шимпанзе и гиббона. Значит, можно присоединить «хозяина» тринильской черепной крышки к семейству гоминид, людей? Однако объем мозга его составляет всего 2/3 среднего объема мозга человека.
А что, если..? В самом деле, для чего, собственно, прибыл он сюда, на Малайский архипелаг, и что вот уже седьмой год с усердием, возможно достойным лучшего применения, отыскивает в джунглях?.. «Недостающее звено»! Переходная форма между обезьяной и человеком! Тот самый Pithecanthropus alalus («обезьяночеловек бессловесный»), рожденный воображением Эрнста Геккеля… Дюбуа был потрясен неожиданным поворотом своих мыслей. Вот он, выход из тупика, в который его завели сравнения: в Триниле найдены кости не обезьяны, но и не человека. Он действительно нашел то, о чем так мечтал, — останки существа, стоящего на грани перехода от обезьяны к человеку. «Недостающее звено» отныне нельзя считать «недостающим». Оно находится у него в руках. Двадцать первая по градации Геккеля ступень родословного древа человека найдена!
В 1894 г. в Батавии вышла в свет хорошо иллюстрированная книга на немецком языке, название которой поразило антропологов как гром среди ясного неба — «Pithecanthropus erectus, eine menschenahnliche Ubergangsform aus Java» («Обезьяночеловек прямоходящий, человекообразная переходная форма с Явы»). Дюбуа еще раз изменил «имя» обитателя тринильских джунглей: это не Anthropopithecus («человекообразная обезьяна»), а, наоборот, Pithecantropus («обезьяночеловек»). Две составные части «имени» поменялись местами — только и всего, но эта перестановка несет в себе глубокий смысл, для уяснения которого Дюбуа потребовалось два года! Не надо обвинять его в медлительности. Некоторые из его коллег во много раз превзойдут в этом отношении первооткрывателя «недостающего звена».
Эрнст Геккель мог торжествовать. Дюбуа принял даже «изобретенное» им название предполагаемой переходной формы от обезьяны к человеку. Однако вторую часть «имени» — alalus («бессловесный») он заменил словом erectus («прямоходящий»), заимствованным от названия антропопитека. Геккель ошибся, оценивая возможности обезьяночеловека; Дюбуа, изучая внутреннюю полость черепной крышки из Тринила, заметил отчетливый отпечаток извилины Брока, с которой обычно связывают уровень развития речи. Питекантроп, обладавший мозгом в 1000 кубических сантиметров, не был бессловесным. Он, по утверждению Дюбуа, говорил, мыслил, превосходно координировал свои движения!
