Читаем без скачивания Сад Эдема - Виталий Ларичев

— Скоро ли Паданг? — спросил Дюбуа молчаливого проводника, который уселся на краю тропинки.

— Думаю, осталось не более часа пути, — невнятно пробормотал малаец после некоторого размышления. — Если, конечно, не разразится ливень и вконец не испортит дорогу, как случилось позавчера, — добавил он, с неудовольствием посматривая на потемневшее небо.

— Господин доволен походом в дальнюю пещеру?

— Как тебе сказать? С одной стороны, конечно, доволен, — ответил Дюбуа. — Мы нашли в пещере зубы «лесных людей», орангутангов, которые жили в джунглях Суматры давным-давно, — может быть, полмиллиона лет назад. Это были далекие предки современных «лесных людей». Разве такая находка может не радовать? Но, с другой стороны, нам так и не удалось откопать в ней то, что я надеялся найти, — кости столь же древних предков современных людей. Скажи, почему малайцы избегают останавливаться в пещерах, с такой неохотой соглашаются вести к ним, а тем более копать в них землю?

— Жители нашей страны верят, что пещеры — прибежище злых духов. Недаром в них живут змеи, ящерицы, летучие мыши и прочая нечисть. Поэтому даже в грозу и ливень малаец не станет искать убежища в пещере. Тем более он не станет устраивать в ней постоянное жилище, а также хоронить умерших сородичей. Может быть, такие же обычаи были у предков малайцев?

— Может быть, — согласился Дюбуа и задумался: что, если эти верования здесь действительно столь же стары, как сам человек? Впрочем, о каких верованиях у «недостающего звена» можно говорить!

— Господин, если мы хотим сегодня попасть в Паданг, надо трогаться в путь, — прервал его размышления проводник. — Скоро станет совсем темно. Нужно зажечь фонарь.

— Да, конечно, отдай распоряжение. Мы должны ночевать в Паданге!

Проводник громко выкрикнул команду, и носильщики взялись за шесты с привязанным к ним грузом. Шли тесной группой, чтобы не терять из виду впереди идущего.

Между тем слова проводника об отношении жителей страны к пещерам заставили Дюбуа задуматься. Дело, разумеется, не в суевериях, а в том, что, в отличие от неандертальцев (обезьянолюдей Европы), которых холода заставляли осваивать пещеры, древнейшие обитатели тропических джунглей Суматры не нуждались в этих холодных и сырых убежищах. Значит, надо искать в других местах, например по берегам рек, где во время наводнений бурные потоки вымывают кости вымерших животных. Неудачные раскопки в пещерах убеждали Дюбуа в естественности такого вывода. Надо оставить в покое пещеры! Но прежде всего следует окончательно расстаться с военной службой. Она не позволяет безраздельно отдаться делу. Кстати, это позволит и полностью отойти от круга офицеров-сослуживцев, которые находят его слишком эксцентричным, если не сказать более. Еще бы, несмотря на все старания, Дюбуа так и не приучили пить рисовую водку и проводить время за карточным столом. Этим развлечениям он предпочитает бродяжничество в джунглях с малайцами и «охоту» за никому не нужными костями! Наверное, они удивились бы еще больше, узнав, что он не только раскапывает в пещерах кости вымерших животных, но и мечтает об открытии какого-то странного «недостающего звена» — обезьяночеловека, лишенного способности говорить.

В одном из номеров «Квартальных докладов Рудного Бюро» Батавии (голландское название Джакарты) за 1888 г. Дюбуа опубликовал свою первую написанную здесь статью под длинным названием: «О необходимости исследований по открытию следов фауны ледникового времени в Голландской Восточной Индии, и особенно на Суматре». Воспользовавшись предоставленной возможностью поговорить о важности поисков костных останков вымерших животных, он изложил и свои взгляды на возможное местонахождение прародины человека. Дюбуа решительно отверг мнение о том, что Европа и вообще северные пределы могли быть колыбелью человечества. Ледниковые поля, которые покрывали там огромные пространства, полностью исключают такую возможность. Родину человека, заявил он, надо искать в тропиках, где обитают антропоидные обезьяны и где некогда жили «предшественники человека». Здесь предки людей постепенно лишились волосяного покрова и долго не выходили за пределы «теплых районов». Здесь и следует искать «ископаемого предшественника человека».

Дюбуа объяснял, почему он надеется обнаружить его костные останки в Голландской Восточной Индии: если в Индии найдены ископаемые останки очень древних антропоидов, то они должны залегать и в земле Юго-Восточной Азии. Примечательно, что он ссылался в подтверждение справедливости своих мыслей не на кого-нибудь, а на Рудольфа Вирхова! В статье приводилась длинная выписка из рассуждений маститого патологоанатома: «Огромные ареалы Земли остаются почти полностью не известными в отношении скрытых в них ископаемых сокровищ. Среди них в особенности обнадеживающи места обитания антропоидных обезьян: тропики Африки, Борнео и окружающие острова еще совершенно не изучены. Одно-единственное открытие может полностью изменить состояние дел».

Статья в «Квартальном докладе Рудного Бюро» сыграла предназначенную ей роль: колониальная администрация Нидерландской Индии обратила внимание на работы Дюбуа и обещала по возможности содействовать им. Обещание было выполнено. Как сообщил «Первый квартальный доклад Рудного Бюро» за 1889 г., «господину М. Э. Т. Дюбуа поручается с 6 марта проводить под его руководством палеонтологические исследования на Суматре». Дюбуа получил наконец дополнительные средства на проведение раскопок (много ли можно было сделать на собственные скудные сбережения!). И обязанности по службе резко сократились. Ему теперь почти не приходилось совмещать службу в военном госпитале с путешествиями к пещерам через десятки километров джунглей. Такое совмещение оказалось далеко не таким простым делом, как представлялось ему вначале, — раскопки и разведка проводились урывками, нерегулярно… Возможно, поэтому за полтора года со времени прибытия из Амстердама ожидаемого успеха так и не удалось достичь.

В отсутствии усердия никто, в том числе и сам он, упрекнуть себя не может: работа велась на пределе сил. С тем же напряжением исследования ведутся сейчас, когда поискам пещер можно уделять значительно больше времени. Однако, кроме зубов орангутанга, да вот теперь костей слонов и носорогов, которые несут носильщики-малайцы, ничего другого ни в одной из пещер в окрестностях Паданга обнаружить не удалось. В глинистых толщах пещерных отложений не только не было костей «недостающего звена», но вообще отсутствовали следы пребывания «доисторического человека» — остатки костров, каменные орудия и захоронения. Как это ни грустно, но с мечтой об открытии предка человека в пещерах Суматры, возможно, придется распрощаться.

Дюбуа, занятый грустными размышлениями, не заметил, как дождь перешел в ливень. Потоки воды обрушились на деревья. Через несколько минут тропинка превратилась в бурный ручей, по течению которого неуверенно брели люди. Фонарь залило, и ориентироваться приходилось при свете молний.

Ливень прекратился внезапно, и так же быстро небо очистилось от туч. Долго еще поблескивали зарницы умчавшейся на юго-запад грозы, притихший лес осветила луна. Тропинка начала сливаться с другими просеками в джунглях и наконец превратилась в сравнительно широкую дорогу, покрытую лужами. «Впереди за холмом Паданг!» — радостно крикнул проводник. Носильщики оживились и энергичнее зашлепали по лужам босыми ногами. Через некоторое время послышался лай собак, которых, очевидно, как и в Европе, в период полнолуния почему-то волнует луна, а затем показались огни поселка. Через полчаса путешественники добрались до места, кое-как устроили багаж и, обессиленные, улеглись спать.

На следующее утро, разбирая накопившиеся деловые бумаги, Дюбуа обратил внимание на письмо, доставленное местной почтой. Оно пришло несколько дней назад с Явы от неизвестного ему соотечественника, представившегося господином В. Д. ван Ритшотеном. Сначала Дюбуа читал письмо со скучающим видом, не понимая, с какой стати обращается к нему господин ван Ритшотен, занятый поисками залежей подходящего для строительства камня — известняка или мрамора. Но когда ван Ритшотен, со всей обстоятельностью изложив перипетии предпринятого им осмотра крутых скальных обрывов, упомянул наконец главное, что заставило его сесть за письмо, Дюбуа взволнованно и торопливо пробежал глазами финальную часть послания. Ван Ритшотен считал для себя честью сообщить ему, ведущему на Суматре по поручению Рудного Бюро изыскания в области палеонтологии, о счастливом открытии черепа человека на юге Центральной Явы в местности Тулунгагунг.

Случится же такое! Полтора года он тщетно ищет ископаемого человека, отправился для этого за тысячи миль от Амстердама, а вот череп попадается не ему, а В. Д. ван Ритшотену, причем просто так, между делом. Может быть, не Суматра, а Ява настоящий «дом недостающего звена»? Дюбуа еще раз с особым вниманием перечитал то место в письме ван Ритшотена, где геолог педантично описывал район своей находки. Он сообщал вначале, что на юге Центральной Явы возвышается хороший ориентир для поисков на карте — большой вулкан Лаву, откуда берет начало река Бенгаван. Два притока ее опоясывают Лаву с востока и запада. Невдалеке над лесом джунглей поднимается еще один, меньший по размерам вулкан — Вилис. Около него протекают два притока реки Брантас, которая несет свои воды параллельно Бенгавану. В верховьях Брантаса, на южном склоне Вилиса, как раз и находится Тулунгагунг, или, как чаще называют эту местность, Вадьяк. Здесь на высоте 460 футов над уровнем окружающего плато некогда располагалось обширное пресноводное озеро, теперь почти полностью засыпанное пеплами и золой вулкана Вилис. По берегам озера возвышаются известняковые обрывы и «ступеньки» уступов — террас, которые отмечают постепенное усыхание водоема. Во время осмотра скал В. Д. ван Ритшотен случайно нашел череп человека. Он залегал не в пещере, как может предположить господин Дюбуа, а в одном из слоев древнего берега озера, где уже много тысячелетий не плескалась вода.