Что же, у них нашелся одержимый последователь, который поверил, что в антропологии, как и в астрономии, возможно открытие, предсказанное заранее. Друзья и коллеги предупреждали Дюбуа: у тебя один шанс из миллиарда в успехе задуманного предприятия. Руководство Амстердамского университета отказалось субсидировать его поиски: «Подобные затеи надо оплачивать из собственного кармана!» А поскольку больших личных средств у Дюбуа не было, то он и решил в свои 28 лет стать военным, добровольно согласившись служить в колониальных войсках Нидерландской Индии (название бывших колониальных владений Нидерландов в Юго-Восточной Азии). Это давало ему возможность за казенный счет добраться до «страны гиббонов». Конечно, в дальнейшем потребуются деньги на производство раскопок в пещерах, но это уже заботы не сегодняшнего дня.
Чем же он располагал, отправляясь на острова далекой Нидерландской Индии? Прежде всего уверенностью, что до появления на Земле Homo sapiens («человека разумного») существовал какой-то иной вид людей с ярко выраженными обезьяньими чертами, какая-то переходная форма, связывающая человека и антропоидную обезьяну.
Но не странно ли, что он уезжает из Европы, где всего год назад найдены костные останки предка человека, жившего в ледниковую эпоху? Не поступил ли он бесшабашно, заявив коллегам и студентам, что обязательно привезет с юго-востока Азии «недостающее звено»? До прошлого, 1886 г. можно было еще сомневаться в значении находок Иоганна Карла Фульротта в Неандертале и лейтенанта Флинта у Гибралтарской скалы, ссылаясь на отсутствие достаточных доказательств, подтверждающих глубокую древность костных останков пещерного человека с обезьянообразным черепом, названного антропологом Вильямом Кингом неандертальцем. Но вот в седьмом томе журнала «Архив биологии» за 1886 г., который вышел из печати в Генте в год отплытия Дюбуа, появилась публикация результатов раскопок бельгийских исследователей около местечка Спи сюр л’Орно. Здесь тоже найдены останки неандертальцев!
Как жаль, что Карлу Фульротту, очевидно, не удалось познакомиться с находками бельгийцев, столь блестяще подтвердившими его прозорливость. Седьмой том «Архива биологии» вышел в свет в год смерти Фульротта. Сомнительно, чтобы журнал успел попасть ему в руки. Ушел из жизни человек, настойчивости и самоотверженности которого искатели предков человека обязаны слишком многим, чтобы забыть в будущем его имя.
Конечно, рассуждал Дюбуа, неандертальцы — предки человека, что наглядно подтверждают обезьяньи черты строения их черепов. Но обитатели гротов Неандерталя, Гибралтара и Спи слишком «молодые» предки: они жили в ледниковую эпоху, всего каких-нибудь 100 тысяч лет назад. Если же ему, Дюбуа, удастся найти подлинное «недостающее звено», то есть загадочное и никому пока неведомое существо, связующее в единую цепь антропоидных обезьян и человека, то возраст этого существа выйдет за пределы миллиона лет. Ведь «недостающее звено», в чем он глубоко убежден, жило в доледниковую эпоху в благодатных тропиках юга, где в пластах третичного периода и следует вести поиски. Только впоследствии далекие потомки «звена» переселились на север Европы и Азии и, спасаясь от холода ледниковой поры, превратили в свои жилища многочисленные пещеры и гроты.
Кроме того, Дюбуа располагал еще кое-какими сведениями.
Первое касалось открытия в Индии, в местности Сивалик, у подножия взметнувшихся к небу Гималаев, где Рихард Лидеккер нашел челюсть сивапитека, древнейшего шимпанзе, а также сравнительно хорошо сохранившуюся челюсть палеопитека, загадочного антропоида с огромными, как у гориллы, клыками, который жил в тропических лесах Южной Азии около полутора миллионов лет назад. Находка эта показывала, что далекие предки современных антропоидных обезьян (вероятнее всего, как думал Рихард Лидеккер, шимпанзе), а следовательно, и человека могли жить не только в Африке, но и на юге Старого Света.
Второе ободряющее сведение имело непосредственное отношение к району, куда он теперь направлялся. Много лет назад художник Раден Салех, а также другие любители переправили в Европу коллекции костей вымерших животных, которые они отыскали на Индо-Малайском архипелаге, в частности на Яве. Кости в конце концов оказались в Лейденском музее, где их внимательно изучил и описал К. Мартин. И тут-то выяснилась примечательная деталь: древний животный мир юго-востока Азии оказался во многом сходным с животными, кости которых были найдены Рихардом Лидеккером в Сивалике.
Такой оборот дела подкреплял перспективу успешных поисков «недостающего звена» в Голландской Индии. Ведь если на ее территории найдены останки животных, сходных с индийскими, то возможна удача в открытии здесь таких же, как в Индии, антропоидов. Условия для их жизни на Суматре и Яве были идеальными: теплые тропики, не подверженные влиянию оледенения, роскошная растительность, которая круглый год снабжала обитателей леса обильной и разнообразной пищей…
Если действительно был на Земле библейский сад Эдема, в котором разгуливали первые люди Адам и Ева, то Дюбуа не сомневался, что искать его надо в Голландской Индии. Недаром же в джунглях Борнео и Суматры до сих пор живет «лесной человек», как называют малайцы орангутанга, а на лианах, как на гигантских качелях, раскачиваются, стремительно перелетая с дерева на дерево, юркие гиббоны. Разумеется, многое до сих пор остается далеко не ясным, факты, подтверждающие справедливость гипотезы о южноазиатской прародине человека, более чем скромны, но, если бы все обстояло иначе, Дюбуа не стал бы сержантом королевской колониальной армии и не отправился бы в неведомые края таинственного Востока. Там, на загадочной Суматре, он превратит гипотезу Эрнста Геккеля в стройную теорию, подкрепленную беспристрастными «свидетелями» ее истинности — костями «обезьяночеловека бессловесного», где-то скрытыми пока землей.
Дюбуа долго не мог заснуть в первую ночь на корабле и забылся лишь под утро. Позже в трудные минуты он не раз вспоминал начало путешествия за «недостающим звеном» и мучительно тревожные раздумья бессонной ночи. Если бы он знал, сколько их еще будет!
Через несколько дней все, однако, наладилось, и Дюбуа втянулся в размеренный ритм корабельной жизни. Моряки отличались завидным здоровьем, поэтому ему почти не приходилось заниматься врачеванием. Большую часть досуга он уделял подготовке к предстоящей работе. Прошло немало времени, прежде чем позади остались Атлантика, Средиземное море, Персидский залив и на горизонте показалась зеленая каемка земли, которая медленно вырастала из моря. Это был остров Суматра с его извилистым низким берегом, покрытым плотной грядой тропического леса, и синеватой цепью холмов и гор, подернутых полупрозрачной дымкой. Рощицы высоких с развесистыми кронами пальм отмечали место, где располагался военный порт Паданг. Обменявшись салютом с береговой батареей, бриг вошел в бухту и бросил якорь. Через несколько часов Дюбуа представили начальнику гарнизона Паданга, а затем он познакомился с госпиталем, где ему предстояло начать военную службу. Ни о каком отступлении назад теперь не могло быть и речи…
Цепочка шагающих друг за другом людей медленно продвигалась вперед по извилистой тропинке, едва заметной в густой траве джунглей. Сплошная стена могучих деревьев, перевитых лентами цепких лиан, сжимала узкую просеку. Стремительно надвигались вечерние сумерки. Накрапывал дождь, готовясь перейти в ливень, но люди, очевидно, настолько устали, что у них не хватало сил ускорить шаг и постараться до наступления непогоды достичь места назначения. В лесу наступила непривычная тишина, умолкли птицы, обычно оживленно щебечущие перед заходом солнца. Слышались только шорох крупных капель, ударяющих о листья, да резкий хруст веток под ногами путешественников. Двое шли налегке, без груза. Оба они, малаец-проводник и чуть отставший от него Дюбуа, были одеты в легкую полевую форму солдат колониальной армии Нидерландов. У остальных одежда ограничивалась широкой набедренной повязкой. Босые, с непокрытыми головами, они, разбившись на пары, несли тщательно упакованные тюки, подвешенные к гибким бамбуковым шестам.
— Может быть, устроим короткий привал? — обратился Дюбуа к проводнику. — Наши помощники, кажется, совсем выбились из сил. Им нужен отдых.
Проводник, не говоря ни слова, воткнул в землю короткую палку с острой металлической полосой на конце, которой он ловко обрубал ветки, преграждавшие путь. Затем, повернувшись назад, что-то коротко и отрывисто крикнул по-малайски. Носильщики не заставили себя долго упрашивать — тюки сразу же полетели на землю. Возвращение в Паданг продолжалось уже несколько дней. Дорога лесная, груз тяжел, а часы ночных привалов предельно коротки: как только забрезжит рассвет, лагерь быстро сворачивается — и снова в путь…
