Случится же такое! Полтора года он тщетно ищет ископаемого человека, отправился для этого за тысячи миль от Амстердама, а вот череп попадается не ему, а В. Д. ван Ритшотену, причем просто так, между делом. Может быть, не Суматра, а Ява настоящий «дом недостающего звена»? Дюбуа еще раз с особым вниманием перечитал то место в письме ван Ритшотена, где геолог педантично описывал район своей находки. Он сообщал вначале, что на юге Центральной Явы возвышается хороший ориентир для поисков на карте — большой вулкан Лаву, откуда берет начало река Бенгаван. Два притока ее опоясывают Лаву с востока и запада. Невдалеке над лесом джунглей поднимается еще один, меньший по размерам вулкан — Вилис. Около него протекают два притока реки Брантас, которая несет свои воды параллельно Бенгавану. В верховьях Брантаса, на южном склоне Вилиса, как раз и находится Тулунгагунг, или, как чаще называют эту местность, Вадьяк. Здесь на высоте 460 футов над уровнем окружающего плато некогда располагалось обширное пресноводное озеро, теперь почти полностью засыпанное пеплами и золой вулкана Вилис. По берегам озера возвышаются известняковые обрывы и «ступеньки» уступов — террас, которые отмечают постепенное усыхание водоема. Во время осмотра скал В. Д. ван Ритшотен случайно нашел череп человека. Он залегал не в пещере, как может предположить господин Дюбуа, а в одном из слоев древнего берега озера, где уже много тысячелетий не плескалась вода.
Рассматривая карту Нидерландской Индии, на которой без труда удалось отыскать Бенгаван, Лаву и Вилис, Дюбуа вновь подумал о том, что пещеры в тропиках все же не самое подходящее место для поисков «недостающего звена». Не следует ли, исходя из обстоятельств находки ван Ритшотена, решительно изменить направление изысканий? А что, если обратиться в Рудное Бюро Батавии с просьбой разрешить ему продолжить «палеонтологические исследования» на Яве? Конечно, подобное обращение может вызвать неудовольствие администрации Бюро. В конце концов оно и так многое сделало для него, согласившись взять на себя финансирование раскопок пещер Суматры. Но продолжать в будущем работы на Суматре при нынешних скудных результатах вряд ли удастся, а возможный успех исследований на Яве сразу же поправит дела и побудит раскошелиться даже самых осторожных меценатов. Одним словом, следует рискнуть!
Дюбуа, не откладывая дела в долгий ящик, сел за стол и написал два письма. В первом он поблагодарил В. Д. ван Ритшотена за чрезвычайно взволновавшие его сведения и выразил надежду, что рано или поздно ему посчастливится побывать на Яве, познакомиться с первооткрывателем ископаемого человека Малайского архипелага, осмотреть череп из Тулунгагунга и место его открытия. Второе письмо было адресовано администрации Рудного Бюро Батавии. Дюбуа кратко описал в нем результаты своих последних работ в пещерах и, посетовав на не очень значительные научные итоги, обратился с просьбой разрешить ему отправиться «на поиски костей ископаемых позвоночных животных» и, разумеется, останков «недостающего звена» на Яву. Свое желание переменить место исследований он мотивировал надеждами на более обильные сборы костных останков в долинах яванских рек и в заключение обратил внимание Рудного Бюро на открытие В. Д. ван Ритшотена.
Дюбуа не ожидал быстрого ответа на просьбу, и действительно прошло несколько месяцев, а Рудное Бюро Батавии хранило молчание. В ноябре 1889 г. исполнилось ровно два года со времени прибытия Дюбуа на Суматру, но, когда он начинал думать о том, чего ему удалось достичь, у него портилось настроение: в ящиках с находками лежали все те же зубы орангутанга, да еще незначительное число маловыразительных обломков костей слонов и носорогов. Он использовал каждый перерыв между сезонами тропических ливней, однако раскопки пещер в окрестностях Паданга, несмотря на поистине фанатическое упорство Дюбуа, так и не принесли желанных результатов. Наступил 1890 год, а затем прошло еще три месяца — никаких изменений! В такой ситуации мог впасть в отчаяние даже самый упрямый и беспредельно преданный делу человек.
Поэтому как нельзя более кстати подоспело письмо из Батавии. 14 апреля 1890 г. ему вручили официальное разрешение Рудного Бюро продолжить исследования на Яве. Это был выход из тупика, в котором оказался «упрямец из Амстердама». Он незамедлительно поспешил им воспользоваться. Окончательно освободившись от обязанностей в военном госпитале Паданга, Дюбуа покинул Суматру и с легким сердцем отправился на Яву.
На Яве Дюбуа первым делом купил череп, найденный в Вадьяке В. Д. ван Ритшотеном, реставрировал его, обработал и подклеил раздавленные части. Череп, вне всякого сомнения, принадлежал ископаемому человеку, и это не могло не радовать; кости полностью потеряли органическую субстанцию, «окаменели», или, как говорят в таких случаях палеонтологи, минерализовались, фоссилизовались. Несмотря на массивность костей черепа и некоторые примитивные детали его строения, он, бесспорно, принадлежал человеку современного типа — Homo sapiens («человеку разумному»). Достаточно сказать, что объем мозга, заключавшегося когда-то в черепной коробке из Вадьяка, превышал средний объем мозга современного человека на 200 кубических сантиметров. Поэтому ни о каком открытии в Тулунгагунге черепа «недостающего звена» не могло быть и речи.
Дюбуа только с удивлением отметил, что череп из Вадьяка не принадлежал по типу к черепам малайцев, населявших теперь Яву и Суматру. Если бы не на удивление большой объем мозга, то можно было бы сказать, что В. Д. ван Ритшотену удалось найти останки предка коренных жителей Австралии или, может быть, папуасов Гвинеи.
Значит, до прихода малайцев на Яву остров заселяли австралоиды, которые переселились затем на южный континент. Стоит ли, однако, ломать над этим голову? Ведь найден же не череп «недостающего звена»! Неудивительно поэтому, что во «Втором квартальном докладе Рудного Бюро» за 1890 г. опубликована лишь краткая заметка Дюбуа о находке в Вадьяке. В европейские журналы он не пишет ни строчки: не та тема. А кто читает «Квартальные доклады Рудного Бюро» Батавии? И действительно, спустя полвека после этих событий Дюбуа будут упрекать в том, что он ни словом не обмолвился об открытии ван Ритшотена, и определят Дюбуа как «человека эксцентричного, странного и во многих случаях трудного для понимания».
Через некоторое время Дюбуа посетил южный склон вулкана Вилис в верховьях реки Брантас. С обычным усердием он осмотрел известняковые обрывы и уступы — террасы на берегу озера. Трудно сказать, сколько времени продолжались бы на этот раз поиски, но судьба впервые за три года выразила ему свою благосклонность: Дюбуа открывает в галечном слое озерной террасы Вадьяка второй череп! Правда, это опять не череп «недостающего звена». Он поразительно напоминал находку ван Ритшотена — австралоидный по типу, с очень массивной нижней челюстью, плоской носовой костью, низким лбом и выступающими надглазничными валиками, продолговатый, с обширной мозговой коробкой. Значительные по толщине кости от длительного пребывания в земле минерализовались, что свидетельствовало об их древнем возрасте. Во всяком случае, Дюбуа не сомневался, что люди, которым принадлежали вадьякские черепа, жили в древнекаменном веке, в эпоху, когда север Европы покрывали толщи льда. Каменных орудий в слое, где залегал череп, выявить не удалось, но многочисленные черепа, челюсти и другие части скелетов животных, найденные на склоне соседнего холма, позволили Дюбуа установить обитателей древнего леса Тулунгагунга, на которых, возможно, охотились «протоавстралийцы»…
Дюбуа посылает в «Третий квартальный доклад Рудного Бюро» за 1890 г. краткий отчет о находке.
Поиски продолжаются с удвоенной энергией. День за днем обследует Дюбуа окрестности Вадьяка. Находки костей животных следуют одна за другой. Он снова верит в свою счастливую звезду и, кажется, не обманывается в предчувствии очередной удачи: однажды ему сообщают, что вблизи Вадьяка находится пещера. «Она заслуживает того, чтобы заняться ею специально и произвести раскопки», — решил Дюбуа, внимательно осмотрев пещеру и площадку, прилегающую к ней снаружи. Он приступил к работе немедленно и на участке, расположенном перед входом в камеру, открыл погребение! Человеческий скелет был густо засыпан красной охрой — «кровью мертвых». Но вслед за радостью последовало разочарование: захоронение датировалось сравнительно поздним временем. Осмотр черепа, не имевшего, как и другие кости скелета, значительных признаков минерализации, показал, что у входа в пещеру был похоронен малаец, а не протоавстралиец…
Как бы ни были важны и интересны находки в районе Вадьяка, Дюбуа с самого начала понял, что надежда открыть «недостающее звено» на склоне вулкана Вилис не очень оправдана, поскольку большинство из найденных им костей принадлежало не вымершим, а здравствующим ныне в джунглях Явы видам животных. Поэтому он решил перенести разведочные работы на север, во внутренние области Центральной Явы, в район грандиозного вулкана Лаву, где в долине реки Бенгаван в местности Кедунг-Брубус, по сведениям местных жителей, часто находили кости гигантов, или, как называли их малайцы, гвардейцев — «руксасас»… «Если на берегах Бенгавана не удастся найти «недостающее звено», придется вернуться на Суматру», — решил Дюбуа.
