– Сексуальный маньяк! – мяукнула хорошенькая кошечка. – Какое счастье, что ты меня предупредила!
Я негодующе зашипел на бродяжку, выгнув спину и брызгая слюной. Когти сами собой вылезли из подушечек на лапах.
– Ты видишь?! – вскричала бродяжка. – Ты видишь, как он с женщиной разговаривает? Я думаю, он кастрат.
– Хуже! – хихикнула моя милая. – Он – импотент!
Они пересмеивались, перешептывались, сидя рядом друг с дружкой и не сводя с меня назойливого любопытного взгляда. А я не знал, что мне делать. Драться с женщиной? Да если бы только здесь не было хорошенькой кошечки, я бы с таким удовольствием вздул эту блохастую тварь!
Между тем вопль ответившего на мой призыв кота становился все громче, боец приближался к полю битвы. Еще мгновение – и передо мной стоял мой соперник, накликанный моим дурным языком. Я взглянул на него – и свет перед глазами померк, и каждая жилочка в моем теле задрожала. Не от ярости.
Это был поджарый, но крупный кот, закаленный в уличных боях. Он был одноглаз, одноух, и правый бок его представлял сплошной шрам, заросший кое-где рыжей шерстью. Его единственный глаз горел желтым огнем гнева. А когда я увидел его когти и зубы, я понял, что не жилец на этом свете. Прощай, ясное солнышко! Прощай, мама! Прощай, ведьма голубоглазая Лада! Все, все прощайте! Был я, кот, – и нет меня.
Бежать? Я настолько ослаб от ужаса, что вряд ли мог пошевелиться. Наверное, когда удав гипнотизирует кролика, тот, бедолага, испытывает сходное чувство. Осознание того, что пришла смерть, неотвратимая и немедленная, превращает вас в покорную жертву.
И я смирился с участью быть разорванным на части.
Рыжий встал передо мной в боевой позе – спина выгнута, когти выпущены, ноги напряжены, и все тело напоминает готовую развернуться пружину или скорее натянутую тетиву, с которой вот-вот сорвется смертоносная стрела, – и начал осыпать меня оскорблениями. Есть такой обычай у котов – перед дракой как следует изругать соперника.
Совершенно помимо моей воли я принял такую же позу и тоже начал браниться. Не потому, что собирался подороже продать свою жизнь, – я был уже трупом и знал это. Но то ли инстинкт, то ли проклятая привычка делать все по правилам заставляла меня выполнять требования сложного ритуала дворовой дуэли.
Кошки уселись поудобнее, чтобы наблюдать драку. Так сказать, заняли места в ложе бенуара. Моя любовь в непосредственной близости от смерти прошла, будто ее и не бывало. Сейчас я был одинаково зол на обеих подружек. Скажите пожалуйста, зрительницы! Любительницы гладиаторских боев! Кровожадные твари!
Но бродяжка вдруг забеспокоилась.
– Ой, не знаю, можно ли им драться… Все-таки он нездоров…
Она одним прыжком оказалась около Рыжего и начала тереться мордочкой о его плечо, что-то тихо мурлыкая ему и поглядывая на меня если не с сочувствием, то с жалостью. Рыжий выслушал ее, расслабился, бросил на меня презрительный взгляд единственного своего желтого ока, зевнул мне в лицо и повернулся ко мне своей грязной ободранной спиной. И удалился. Хорошенькая кошка разочарованно вздохнула, плотоядно облизнулась – ей так хотелось посмотреть на драку! – и отправилась за ним. Кошка-бродяжка тоже присоединилась к процессии, мяукнув на прощание: «Импотент!» – и хихикнув.
Мораль? Прежде чем начинать ухаживать за понравившейся вам особой, внимательно посмотрите по сторонам – не подглядывает ли кто из-за кустов.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой я окончательно убеждаюсь в реальности происходящего
Иногда я еще до завтрака целых шесть раз успевала поверить в невероятное.
Белая Королева
Нас было не так уж мало – восьмеро. Я, Пес, Ворон, Домовушка и еще Рыб, Жаб и Паук. И Лада, разумеется. Вы спросите, а куда же подевалась красивая Бабушка? Я тоже спросил.
Было это в тот самый первый вечер, когда мы с Псом вернулись с прогулки, а Лада – с работы (она работала машинисткой в каком-то институте).
После ужина – весьма обильного и вкусного, но, на мой взгляд, чересчур вегетарианского – Лада представила мне тех, с кем я еще не был знаком лично:
– Это наш Рыб, он молчалив и задумчив, но он тоже умеет разговаривать. А Жаб бывает немножко грубоват, но сердце у него золотое. А Паук, – она понизила голос, – понимаешь ли, Паук никак не привыкнет к изменениям в своей внешности. Ему кажется, что он нам противен и мерзок. Но это не так – мы его тоже любим.
– Все? – спросил я.
– Ну конечно! – воскликнула Лада. – Мы здесь все любим друг друга!
У меня имелись кое-какие сомнения по этому поводу, но я оставил их при себе. Если человек верит во что-нибудь хорошее, зачем его разуверять? Сам разберется, когда придет время.
Мы сидели на маленьком диванчике в большой комнате – комнате Лады, куда Пес не пустил меня в первый день моего пребывания в квартире. Когда я еще был человеком. Это случилось только вчера, но мне казалось, что прошло уже много дней и ночей – так много всего приключилось и такими яркими были мои новые впечатления.
Ворон удалился в кабинет.
– Работает! – ответила Лада на мой вопросительный взгляд.
Домовушка с вязанием устроился в кресле перед телевизором, он смотрел какой-то из сериалов – то ли про Марию, то ли про Марианну, не помню уже, да и какая разница? Все они одинаковые. Домовушка же не пропускал ни одной серии – совсем как пенсионерка.
Пес дремал на коврике у двери, положив на лапы свою большую белую голову. Из кухни доносилось тихое кваканье – это, как мне объяснили, Жаб разговаривал сам с собой. А может быть, и с Рыбом. Мир и покой, подумал я. В такую минуту действительно может показаться, что все здесь любят друг друга.
– А где твоя Бабушка? – спросил я, сообразив вдруг, что не видел еще красавицу в мехах, поразившую некогда мое воображение.
И Лада расплакалась.
Оказывается, вот уже несколько месяцев, как Бабушка пропала. Однажды воскресным утром она вышла в магазин за хлебом и не вернулась. И никто не знает, где она и что с ней. Исчезла. До вечера ее прождали, а утром следующего дня Лада отправилась на поиски – вместе с Псом и Вороном. Пес потерял след на троллейбусной остановке. В магазине Бабушку не видели, в этом Лада была уверена, потому что очень уж приметная была у Бабушки шуба. Соболья.
Расспросы уличных собак и проживающих во дворе галок и воробьев также были безрезультатны.
Домовушка, страстный почитатель кинематографа, отечественного и зарубежного, выдвинул предположение, что вражеские агенты напали на след Лады и Бабушка, жертвуй собой, отвела им глаза и сама при этом попала в западню.
Ворон склонялся к мысли, что Бабушка, очень много работавшая в последнее время, перетрудилась и потеряла память – с чародеями, по его словам, это случается чаще, чем с простыми смертными, особенно в столь преклонном возрасте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
