их собственному желанию. В конце июля [1918 года] главноначальствующим в полосе отчуждения [КВЖД] был назначен ген. – от-кавалерии Плешков. В то же время был учрежден в полосе отчуждения военный суд.
Как было отмечено выше, отряды атамана Семёнова подверглись во второй половине июля сильному натиску со стороны советских войск, почему были принуждены совершенно оставить Забайкалье и перейти на китайскую территорию. Достаточными для этого военными контингентами на Дальнем Востоке и потому участие их в вооруженной интервенции в Сибири носило скорее демонстративный характер и во многих случаях сводилось к простому вмешательству в русские дела, впоследствии этим вмешательством они не столько помогали Сибирскому правительству, а позднее правительству Колчака, сколько мешали им, быть может, сознательно.
Единственной реальной силой на Дальнем Востоке в это время обладали японцы, но опасения союзников возможности больших притязаний со стороны Японии сделали то, что роль её была фактически ограничена охраной части Забайкальской, Амурской и Приамурской областей. Позднее значение японцев свелось к поддержке атамана Семёнова и Калмыкова в их выступлениях против адмирала Колчака, чем было окончательно подорвано и без того слабое положение последнего.
Перед вступлением войск союзников на русскую территорию союзные правительства опубликовали соответственные декларации, разъяснявшие русскому населению цели этой военной экспедиции.
Японское правительство указывало, что союзники вводят свои войска в пределы России исключительно с военной и антигерманской целью. Оно будет воздерживаться от вмешательства во внутренние дела России.
Сообщение правительства Соединённых Штатов было составлено не ясно. В нём заметно сужена программа выступления союзников, намеченная японским правительством. Вашингтонское правительство говорит, что в восстановлении фронта со стороны России против Германии нет надобности. Задачи союзной интервенции сводятся единственно к выручке чехословаков, чтобы дать им возможность выехать из России на западный фронт. Главная забота соединенных Штатов состоит в охране военного имущества, проданного Америкой России и находящегося в портах Владивостока, Мурмана и Архангельска.
Что касается декларации Британского правительства, то она отличалась от деклараций Соединённых Штатов большой прямотой и ясностью. В своем обращении Англия заявляла, что, вступая в пределы России с целью поддержать в борьбе против Германии, она не удержит ни одной пяди русской территории. Далее говорится: «Мы не имеем намерения навязать этой стране ту или иную политическую систему: судьба России находится всецело в руках русского народа, и только он может устроить форму правления в своей стране и разрешить социальные задачи». Кроме того, говорится о широкой экономической помощи.
Относительно вступления французских войск в Россию эмиссар французского правительства в Сибири, между прочим, заявил, что будет стремиться к соглашению между различными политическим группировками.
Итальянское правительство по поводу своего вступления заявляет о твёрдом решении не вмешиваться во внутренние дела России и что в своих действиях будет руководствоваться единственным желанием помочь в той мере, которая окажется наиболее отвечаемой воле русского народа.
Первыми прибыли в Харбин направляющиеся в Забайкалье эшелоны чехословаков (12 августа), затем японские (17 августа), китайские (22 августа), английские (2 октября), французские (3 октября) и, наконец, 17 октября [1918 года] итальянские. Большая часть войск проходила через Чань-Чунь, остальные прибыли из Владивостока.
В связи с прибытием в Харбин иностранных войсковых частей Главноначальствующим был издан приказ, устанавливавший согласно ст. 52 устава воинской службы обязательное отдание чести чинам союзных войск.
Однако с самого начала прибытия союзных отрядов стали возникать всякого рода столкновения между ними и местным населением на почве мародерства или бесцеремонного хозяйничанья иностранцев. Происходили также конфликты между отдельными частями союзных войск, нередко кончавшиеся человеческими жертвами. Часто недоразумения возникали по вине китайцев, японцев, а также американцев, весьма редко англичан, и почти никогда французов. Чехословакии не составляли исключения…
Е.Х. Нилус. Краткий очерк важнейших политических событий пореволюционного периода (1917–1924 гг.), влиявших на деятельность Китайской Восточной железной дороги.
Источник: журнал «Русская Атлантида» (Челябинск), № 36,2010.
Н.А. АНДРУШКЕВИЧ. ПОСЛЕДНЯЯ РОССИЯ: ВОСПОМИНАНИЯ О ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ.
[Н.А. Андрушкевич занимал административные и выборные должности во Владивостоке в 1918–1922 годах (в том числе был председателем совета Второго съезда несоциалистического населения Дальнего Востока, председателем городской думы Владивостока и председателем Народного собрания), занимался журналистикой, редактировал «газету сатиры и юмора» «Блоха» в 1920 году и газету деловых кругов «Слово» (1920–1922 гг.)].
… Дальний Восток – это последняя Россия, которую мы пытались удержать от порабощения советской властью, в которой мечтали возобновить дело освобождения всей России. Мечтам нашим не удалось осуществиться, и наше дело не получило благословения Бога.
В октябре 1922 года и нам пришлось покинуть родные пределы.
События 1920–1922 годов вытекают из событий предыдущих и теснейшим образом связаны с освободительным движением, возглавлявшимся адмиралом Колчаком. Я принимал тогда [в нем] некоторое участие, с первых дней моей службы, под властью Верховного.
В ноябре 1918 года английский пароход «Dunera» медленно двигался от Бомбея на север. На корабле находился: батальон 9-го Гемпширского полка и человек 15 русских офицеров, и в числе последних – я…
Наконец, пришли. Кто-то уже увидел берег. Темнело. Мы, и русские и англичане, столпились на палубе у борта и жадными глазами впивались в ту сторону где была Россия… О чем думали в ту пору англичане, я не знаю, но нас, русских, охватывали странные чувства.
Итак, наконец, мы у ворот родного дома. Дни вежливого, но холодного гостеприимства в рядах английских войск – кончились. Теперь англичане будут нашими гостями. А что последует дальше?
Пароход застыл на внешнем рейде Владивостока. Слева, то вспыхивая, то потухая, светили огни маяка, а огни города показались лишь глубокой ночью, когда ветер разогнал туман. Спалось плохо, на рассвете подняли якорь, обогнули мыс и медленно пошли вдоль всего Владивостока по бухте Золотой Рог.
Пароход, наконец, пристал. С шумом спустили сходни. Первым сошел оркестр, а МЫ, русские, на русскую землю сошли последними.
Англичан встретили и русские, и английские власти и сейчас же повели в казармы, а мы оказались сиротливо одинокими, предоставленными самим себе среди пустырей в так называвшемся Гнилом Углу Золотого Рога. Постояли и пошли, кого-то встретили, кого-то расспросили и дошли до линии трамвая.
Найти комнату во Владивостоке оказалось делом трудным. Все, что было лучшее, и все гостиницы оказались отобранными для господ иностранцев. А главная улица Владивостока – Светланская, не казалась вовсе улицей русского города, казалось, что на этой длинной и красивой улице не было дома, на котором не развивался бы иноземный флаг. Кое-где среди флагов великих держав торчали флаги совершенно неизвестные: польские, чешские, грузинские, латвийские…
Незадолго до нашего прибытия в Омске произошла перемена власти. Власть директории из пяти лиц, из коих трое были социалисты-революционеры, была заменена единственной
