Лика! — выставляет он руки перед собой. Как свободную, так и руку с увесистым пакетом. — Тише! Ты чего?!
— А ты чего?! — отпускаю руку с кухонной утварью, но взгляда недовольного с него не свожу. — То есть тебе меня запирать можно, а мне тебя треснуть нельзя? Где справедливость?
— Лика, это для твоего же блага, — делает шаг ко мне, но я тут же показываю ему сковороду, и он оставляет идею подойти ко мне.
— Да не бьет меня никто! — выкрикиваю в надежде, что до него дойдет, какой он доверчивый лопух. — Обман все это! Тебя развели, как мальчишку маленького!
— Ты, главное, не нервничай, — тянет он с улыбкой и показывает мне пакет, который принес. — Я тебе вкусняшек всяких купил, фруктиков свежих. Я знаю, что беременным они нужны, — пытается меня задобрить. И он почти попал в точку, потому что дочь внутри меня явно сладкоежка. Стоит ей услышать “вкусняшки”, начинает пинаться и требовать кушать.
— Свобода мне нужна, Медведев! — заявляю вопреки возражениям малышки внутри.
— Здесь всякие, — пропускает он мимо ушей мои слова и проходит к кухонному столику, где принимается все выкладывать. — Ты, главное, ешь. Побольше. Тебе нужно.
И его дочь явно согласна с папочкой. Не унимается, пока я не оказываюсь рядом с пакетом.
— Ты меня вообще не слышишь?! — подхожу к нему и останавливаюсь в шаге от Медведева. — Тебя обманули! Никакого насилия нет!
Но он никак не реагирует. Отставляю сковороду в сторону и сажусь на стул, упрямо глядя перед собой.
Ну как можно верить в сказки, когда тебе в лоб говорят, что это все обман?
— Лика, — Медведев садится передо мной на корточки, взяв мои руки. — Все будет хорошо. Слышишь? Ты не одна. Я с тобой. Я буду вам помогать. Тебе и малышу. Он ни в чем не будет нуждаться.
— Подкатываешь? — спрашиваю, прищурившись и оценив его намерения.
— А может, и да, — бросает, улыбнувшись. — Возьму тебя и твоего ребенка к себе. Стану для него отцом. Станем семьей, как когда-то ты мечтала, — дарит мне улыбку еще шире. — А потом своего заведем. Я тебя никогда не обижу…
— Тогда ты должен знать, что водитель был неверно осведомлен, — решительно произношу. — Мой срок не тридцать недель, а тридцать четыре. Тридцать четвертая неделя сегодня наступила, — добавляю, озвучив мнение приложения в телефоне.
Глава 6
Илья
— Тридцать четвертая? — переспрашиваю, задумчиво начав копаться в воспоминаниях. Сравнивать сроки. — Это же… Семь, восемь. Восемь месяцев назад… И… Ага, — считаю на пальцах месяц, пока до меня не доходит.
Перевожу взгляд на живот Лики, ей на лицо и обратно.
В голове всего одна мысль, которая пугает больше, чем возможность того, что у нее под сердцем мой ребенок.
— Я тебе не изменяла в отношениях, — читает она мой вопрос в глазах.
— Получается, этот ребенок мой? — удивленно округляю глаза.
Отец предполагал такой исход, как и я. Мне даже нравилась мысль о том, что у меня будет сын или дочь. Я представлял, как буду воспитывать своего маленького наследника или баловать мини-копию Лики.
Но, узнав про тридцать недель, я смирился с тем фактом, что ребенок не мой, хоть и расстроился безумно.
А сейчас оказывается, что все еще сложнее.
— Твой, Илья, — берет меня за руку и кладет ее на свой живот. В нее сразу прилетает пинок. Бойкий. Сильный. Точно мальчишка бьет!
Девочке бы на такое сил не хватило.
Хотя, если она пошла в Лику, то все возможно. От характера до избиения отца. Наказывает за то, что не был рядом с Ликой.
Поэтому все возможно.
— Но Сережа сказал, что… у тебя тридцать недель, и с тобой был муж твой, — тяну, не понимая, как я мог это упустить.
Это ведь не новый маникюр, а целый ребенок!
— Да продался твой Сережа, — сдает она парня как ни в чем не бывало. — Я его поймала на ресепшене, когда он мучил администратора и просил срок назвать. Ну, про срок я соврала, а про мужа уже он по моей просьбе, — признается Лика, подставляя моего водителя, но тут же принявшись его защищать. — Но не увольняй его. Я сказала, что боюсь тебя, а муж как бы покажет, что меня есть кому защитить. Обманула я его. Так что он ни в чем не виноват. Наоборот, защищал меня.
— Прикинулась невинной и беззащитной девушкой, — хмыкаю на ее признания. Собственно, такое поведение в стиле моей Лики. — Ясно все с тобой.
— Ну а ребенок твой, — продолжает моя бывшая, а теперь уж точно нынешняя возлюбленная. — Не было у меня никого после тебя.
— А почему мне сразу не сказала?
— Да бесишь ты меня своим командирским тоном! — восклицает она громко и на эмоциях, принявшись меня копировать. — Это так сделай, это лучше так сделай! Ворвался в мою жизнь и сразу напал. Ну я и стала защищаться. Елену Степановну подговорила. Якобы ее сын мне муж гражданский. А он просто парниша хороший, который помогает мне в моем положении. А с его матерью мы соседки. Ну и как-то оно само дальше пошло. Но про насилие в семье у нас не было договоренности с Еленой Степановной. Это она от себя.
— М-да уж, — вздыхаю, не веря, что повелся на это. Поднимаюсь на ноги и долго смотрю на девушку перед собой и ее живот. — А ты когда о беременности узнала?
— Примерно когда та ссора была, — грустно опускает взгляд.
— М-да уж, — повторяю, шокированный новостями.
— Ты расстроен из-за малыша? — поднимается тоже на ноги и виновато смотрит на меня.
— Да нет. Даже рад, отчасти, — хмыкаю. — Теперь точно отправлю тебя в декрет, — посылаю ей коварную улыбку. — Но зол из-за твоего упрямства и молчания. Ладно, твое упрямство я понять могу. Это твой характер. Но молчание. Разве не могла меня найти? Или моих родителей. Рассказать. Я имел право знать про ребенка.
— Если ты помнишь, наша ссора как раз и была из-за того, что ты не захотел семьи со мной, — напоминает, вновь вывернув ситуацию. — Я решила, что сама справлюсь. И справлялась!
Вспоминаю то злосчастное кольцо, которое выкинул в море, когда она все же не приехала. Даже спустя месяц.
Я хотел с ней семьи. Мы были семьей. Просто у меня работы было много. Я с ног валился. Пытался и Лику порадовать, чтобы не грустила.
Но Лика хотела сказки, на которую у меня не хватало сил в тот момент.
И детей я хотел, чтобы они знали, кто их отец, а не тот, что по вечерам приходит домой и спит
