рядом с их мамой.
Лика юна и не понимает этого.
Жизнь не так идеальна, как ей кажется.
— Бесил ты меня, Медведев, — продолжает она. — Зла я на тебя была, особенно, когда ты сказал, что не хочешь семьи, и бросил меня.
— Я не бросал тебя, — закатываю глаза. И здесь все переворачивает. — Это ты сделала. Я предложил тебе поехать со мной. Ты сама не захотела ехать!
— Куда ехать?! — восклицает Лика удивленно. — Ты никуда меня не приглашал, Медведев. Мы поссорились, и ты укатил. И ни разу не позвонил! А я, что, бегать за тобой должна? Навязываться с ребенком?! Ну уж нет. Извините. Я себя ценю! И не на помойке нашла! Не нужны, значит, иди в баню! Я сама могу и себя обеспечить, и ребенка поднять на ноги.
Анжелика
— Лика, в каком смысле не приглашал?! — недоуменно восклицает Медведев, взглянув на меня, как на инопланетянина. — В тот день я должен был улететь с отцом. Но мы с тобой были в ссоре. Я не успевал и к тебе, и за документами. Поэтому послал к тебе моего водителя, который должен был передать тебе записку. А в той записке было предложение поехать со мной или хотя бы позвонить.
— Не было твоего водителя в тот день, когда ты улетел! — восклицаю я. — Не было!
— Он сказал, что ты прочитала мою записку и послала меня куда подальше!
— Не было никого! — продолжаю настаивать, потому что это правда. Ко мне никто не приходил. — Я ревела всю ту неделю после нашей ссоры! Ты явно что-то путаешь! Не было ни записки, ни водителя!
Я прекрасно помню эти дни, потому что каждый шорох у входной двери воспринимала за появление Ильи. Бежала как ненормальная к двери, к дверному глазку, и еще больше начинала плакать, когда это оказывался не он.
А это всегда был не он.
— Не думаю, — напряженно вздыхает Медведев, поджав губы недовольно. — Наверное водитель просто не добрался до тебя. И соврал мне, чтобы я не ругался. Лентяй просто не выполнил свою работу!
— А мне он показался нормальным, — пожимаю плечами, не согласная с ним. — Он, кстати, ловил меня несколько раз около подъезда после нашего расставания. Предлагал выпить кофе, погулять. Поддерживал. Но его поддержка была… навязчивой. Поэтому я переехала в другую квартиру, — произношу, пока пазл медленно складывается в моей голове и не выстраивается в ту картину, которой я совсем не ожидала. — Он специально не передал записку, Илья. Потому что надеялся на то, что мы с ним будем вместе. Кажется, он не дружить хотел и поддержать… Я ему нравилась!
— Собакин сын! — рычит Илья и ударяет по рядом стоящему столу. — Я найду его и лично придушу! Твою мать! — столу вновь достается.
— Илья, успокойся! — прошу его.
Хоть эта ситуация и для меня ужасная. Особенно осознание того, что нас двоих провели. Но все равно нужно немного успокоиться.
— Нет! Я его с земли сотру! В порошок! — зло шипит отец моего ребенка. — Жизни ему не дам!
— Илья!
— Ты понимаешь, что из-за этого урода мы потеряли несколько месяцев жизни! Ты это понимаешь?! — кричит он на меня, но быстро сбавляет тон, вспомнив, кто перед ним. — А если бы Дорофеев не проиграл свою компанию? Если бы я тебя вновь не встретил? Так бы и не узнал, что ты беременна?!
— Я понимаю твои эмоции, Медведев, но прошу, успокойся! — повторяю свою просьбу. — Оно того не стоит!
— Это что получается, Лик?! Что?
— Что мы дураки, но… я жду ребенка, который чувствует твою злость и уже изо всех сил избил меня, пинками своими, — признаюсь ему, потому что дочь у нас тот еще нервный малыш. Все органы мне отбила. В особенности мочевому пузырю достается.
— Правда? — удивляется и даже улыбаться начинает счастливо.
Как быстро меняются люди.
Еще час назад психолога нанимал, чтобы избежать насилия. А сейчас счастлив тем, что меня лупасят.
— Вот сюда, — передвигаю его руку на линию поражения.
— Где ты стоишь на учете? — поднимает на меня внимательный взгляд. — Я хочу, чтобы завтра ты в моей клинике еще раз прошла все обследования.
— В государственной больнице, — отвечаю ему. — Я пройду все, что ты хочешь, только больше не нервничай, — молю, но совершаю ошибку, потому что напоминаю о его гневе.
— Твою мать! — ругается он, за что дочь мощно ударяет его, и он отдергивает руку. — Лика, я не могу успокоиться! Мне нужно пройтись, прийти в себя, подышать. Иначе точно глупостей натворю.
— Ты вернешься? — уязвимо спрашиваю.
— А ты этого хочешь?
— Я не хочу оставаться здесь, — рукой обвожу квартиру. — Здесь серо и уныло. И кровать низкая.
— Поедем ко мне тогда, — решительно кивает. — А завтра утром сразу в клинику.
— А как ты без секретаря весь день? Обследование точно не пару часов продлится, — спрашиваю его. — Кроме меня, больше нет у тебя секретарей, — напоминаю ему.
— А я завтра не работаю, — важно заявляет. — С тобой буду. Отменю все встречи.
— Там же важная есть.
— Здесь встреча важнее, — гладит по животу. — Буду настаивать завтра на УЗИ. Хочу увидеть ребенка сам.
Илья
— Переночуешь здесь, — указываю ей на кровать в своей спальне, в которой намерен расположить Анжелику. — Постельное белье новое. Уборка была этим утром по расписанию, — описываю, оглядываясь по сторонам.
Все везде чисто, в этом сомнении нет. Но все же лишние детали могут присутствовать. Документы, папки и карандаши, которые вечно у меня по всему дому.
— Ты нанимаешь уборку? — оборачивается ко мне после долгого оценивания квартиры.
— Да, — кивает он. — И хоть почти здесь не живу, пыль скапливается. Два раза в неделю приходят и убирают.
— Ясно… а девушка?.. — поджимает губы, не зная, как спросить иначе.
Ревнивая.
— Не было, — не могу сдержать усмешку. — Даже воображаемой, как у тебя.
Лика быстро хватает подушку с кровати и швыряет в меня. Успеваю ее поймать и аккуратно кинуть обратно.
— Ладно, душ там, — указываю ей на двери с улыбкой и ощущением счастья в груди. — Можешь принять душ и ложиться спать. Мне нужно немного поработать. И побыть одному. Но если хочешь есть, закажем доставку. Или могу спуститься в магазин и взять все, что ты захочешь.
— Не хочется есть, — отвечает она. — Я наберу Елену Степановну. Успокою. Хорошо? Она знает, что ты меня похитил. Наверняка волнуется.
— Предупреди свою подельницу, — хмыкаю. — У меня с ней после будет серьезный разговор. Развела, как мальчишку.
— Ты сам ей это позволил, — восклицает Лика, принявшись защищать свою подругу. — Так что сам виноват.
Посылаю ей короткую улыбку и прохожу на кухню. Делаю себе кофе и поначалу
