— А ведь наделал нам старик Крог хлопот!
— Что вы! Еще каких!
— Да. Судебного процесса не избежать. А что из этого выйдет?
— Вот именно, господин министр...
— А ведь жаль все-таки его. Человек талантливый. Голова.
— Конечно, господин министр. Крог — наш старый институтский работник. Лишь в этом году... по состоянию здоровья... он покинул институт.
Министр понимающе кивнул.
— Покинул институт, — подсказал он директору,— потерял связь с коллегами и вот...
— И вот — печальный результат, — оживился Дейлор. — А ведь этого могло и не случиться. Такое событие... такое событие...
— Засудят старика. Впрочем, — улыбнулся министр, — кажется, не все еще потеряно! Есть свидетель, удостоверяющий непричастность Крога к случившемуся.
— Вы разумеете прислугу Крога?
— Конечно!
— Да... м-м... Но показания одного человека... Отсутствие вещественных доказательств...
— Но разве не является доказательством честность доктора Крога? И потом — это крупный ученый!
Дейлор молчал, барабаня пальцами по коленям. Тщетно старался он предугадать, куда клонит министр.
— Конечно... конечно... Крог незаурядный человек! Он сделал выдающееся открытие...
— Ну так вот, господин директор, — перебил его министр, — давайте говорить начистоту! Крога обвиняют в преднамеренном эксперименте в природе. Пусть это так. А скажите, поверят ли нам за границей, что Крог действовал единолично, что за спиной Крога не стояло государство? Ведь эксперимент — не мелочь! Что скажете?
— Мммм...
— Крог не мог делать эксперимента в природе. Он не должен был этого делать. Такое случиться не могло!
Голос министра стал жестким, чеканным.
— Крог — выдающийся ученый нашей страны. Он стал жертвой нелепой случайности. Он стал жертвой несправедливых обвинений. Крог должен быть оправдан. Показания их служанки должны быть признаны убедительными. Вам ясно?
— Ясно, господин министр.
— Но это еще не все! Раз Крог хороший, замечательный человек, движимый порывом благородного служения науке, родине, значит есть и другие люди — злостные клеветники, оболгавшие ученого в своих личных целях. И это вам ясно, господин директор?
— Ясно, — холодея, ответил Дейлор.
— Нам известно, что у Крога есть давние недоброжелатели. Знакомый вам профессор Блунк... Кстати, сына его подозревают в попытке украсть коллоид из лаборатории Крога. Потом, как его, Стивенс... Знаете его?
— З-знаю...
— И вот вас, уважаемого человека, эти люди ввели в заблуждение. Оклеветали перед вами замечательного человека. Не правда ли, как это печально?
— Это ужасно, господин министр! Вы открыли мне глаза! Это ужасно. Я всегда интуитивно опасался этих людей. И вот подумайте!
— Ничего, господин директор. Клеветники понесут наказание. Вы нам в этом поможете. Вы, конечно, понимаете, что судебного процесса не избежать. Он необходим. Он будет ответом на всю ненужную шумиху. И вот на суде ваши показания будут кстати. Итак, мы с вами поняли друг друга?
— Конечно, господин министр!
— Правда восторжествует. Правда ведь всегда торжествует!
— Конечно, господин министр!
— Наш разговор окончен. До свиданья, господин директор.
— До свиданья, господин министр!
Дейлор, кланяясь на ходу, бойко выскочил из кабинета.
Надолго запомнился жителям города процесс по делу доктора Крога и предшествующие ему события. В газетах печатались подробные отчеты судебных заседаний, речи прокурора, защитника, показания свидетелей. Всюду в присутственных местах можно было услышать оживленные разговоры на эту волнующую всех тему. Вот, например, выдержка из статьи, помещенной в газете «Новости дня» под заголовком «Доктор Крог оправдан!»
...«С удовольствием отмечаем мы, — говорилось в статье, — справедливое решение суда. Доктор Крог признан невиновным. Тяжкое бремя подозрений спало с плеч замечательного ученого. Напрасно старались профессор Блунк и научный сотрудник института физиологии и биохимии Стивенс очернить ученого в общественном мнении. Напрасно, преследуя собственные корыстные цели, они фальсифицировали факты. Эти люди, забыв о чести, ввели в заблуждение директора института профессора Дейлопа. Роковую случайность, повлекшую за собой трагические события последних дней, они пытались истолковать как преднамеренный эксперимент доктора Крога в природе. Чистосердечное признание служанки Крогов Анны Старк пролило свет на действительность. Выступление на суде директора Дейлора изгнало последнюю тень подозрений. Итак, клеветники разоблачены и понесут справедливое наказание.
Имя доктора Чарльза Крога, скромного и талантливого ученого, навсегда войдет в анналы отечественной и мировой науки. Слава замечательному ученому нашей страны! Слава справедливости!»
Аналогичные статьи можно было прочесть и на страницах многих других газет. Многие из них печатали портреты Крога. Целые армии корреспондентов устремились к нему на квартиру, и миссис Крог стоило немалых усилий охранять его покой. Сотни писем ежедневно приходили на его адрес. Плакировалось назначить Крога заведующим лабораторией цитофизиологии. Планировалось предоставить ему все условия для научных исследований. Сам мистер Бинг любезно согласился оказывать доктору всемерную поддержку.
Итак, все как будто кончилось хорошо для доктора Крога. Он стал известным человеком. Слава улыбнулась ему. Открывались заманчивые перспективы будущего. Но доктор Крог, вопреки всему, не был радостен. Шумным встречам он предпочитал уединение. Разговорам — молчание. Он почти не покидал дома. Отказывался от участия в ученых советах и заседаниях, ссылаясь на нездоровье. Лишь старый испытанный друг его Леви имел к нему постоянный доступ.
— Что же ты, старина, такой хмурый, — говорил ему Леви, — все обошлось как нельзя лучше. Тревоги позади. А ведь, подумай, могло быть и иначе. Я, признаюсь, до сих пор всего не пойму. Дело, конечно, не в твоих заслугах перед наукой, хотя мне они известны лучше, чем кому-либо другому. Тут другое! Но сейчас нет нужды копаться в этом.
— Все правда, Ден, — отвечал ему Крог, — я очень рад такому исходу. Но понимаешь... А, да хватит вспоминать!
— Нет, ты договаривай!
— Потом.
— Ну, как хочешь...
Уходя, Леви тихонько поманил миссис Крог.
— Вот что, миссис Берта, — шепнул он ей, — не нравится мне старик.
— Мне самой не нравится...
— Примите совет старого семейного друга. Увезите его куда-нибудь на время. Смените обстановку хотя бы месяца на два.
— Я думала об этом.
— Вот и хорошо. Мы — единомышленники!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
