какой-то дальний родственник министра, приставленный им к делу. Я даже не знал, как его зовут, так как этот вопрос никогда не представлялся мне заслуживающим внимания. Я с ним, по-моему, и здоровался-то не всегда… не помню.
Дверь в кабинет была приглашающе приоткрыта, поэтому я, на всякий случай вежливо постучав и дождавшись доброжелательного «войдите», заглянул внутрь.
Министр сидел за столом, а напротив него в кресле с комфортом расположился незнакомый мне господин. Средних лет, привлекательной, я бы даже сказал, благообразной наружности, но с цепким и холодным взглядом. В ответ на моё приветствие он лишь благосклонно кивнул, вопросительно посмотрев на министра.
– Мэтью! Заходи, присаживайся, мой мальчик, – просиял улыбкой Лифалинг, – рад, что ты уже хорошо себя чувствуешь. Роберт, позволь представить тебе моего юного друга, барона Мэтью Даттона, о котором я тебе совсем недавно рассказывал. Мэтью, счастлив представить тебе моего давнего друга и партнёра господина Роберта Бонатти.
Я вежливо поклонился и ответил на рукопожатие, оказавшееся крепким и энергичным. Бонатти… значит, коридиец. Следовательно, почти наверняка либо лично знаком с Марчелло, либо слышал о нём. Нужно будет потом спросить у капитана.
– Чрезвычайно рад, – проговорил гость неожиданно низким глубоким голосом, который подошёл бы, скорее человеку массивному и крупному, а не такому изящному господину, каким был Роберт Бонатти.
– Польщён, – вернул я любезность и, повинуясь жесту министра, занял второе кресло, стоявшее рядом со столом.
– Чаю? Может быть, что-нибудь прохладительное? – Лифалинг явно старался показать себя гостеприимным хозяином, но его друг лишь небрежно отмахнулся.
– Мы собрались по делу, так что не будем тратить ни твоё, Карл, ни моё время. Да и господин барон наверняка найдёт более интересное занятие, чем беседа с двумя стариками.
– Ну, не знаю, как ты, а я себя стариком не чувствую, – засмеялся министр, и я снова подумал про сестрицу Марион. – Но ты прав, сначала нужно решить деловые вопросы. Ты хотел о чём-то спросить Мэтью, Роберт.
– Карл сказал мне, что вы решили устроить в Ривенгольском лесу некое заведение, которое может, при определённых условиях, разумеется, стать местом, где можно будет производить взаимовыгодный обмен с обитателями леса. Я правильно понял?
– Совершенно верно, – я отвечал, взвешивая каждое слово, так как понимал: против господина Бонатти я примерно как Лео против Шлосса. – У рода Даттон в Ривенгольском лесу есть старое поместье, неподалёку от которого пролегают многочисленные звериные тропы. Так уж случилось, что наш наследственный дар состоит в умении понимать язык животных и возможности разговаривать с ними. И недавно я с удивлением узнал, что звери, даже опасные хищники, в общем-то заинтересованы в обмене. В частности, они готовы расплачиваться за вкусную еду старыми монетами, которых в Ривенгольском лесу, как я могу предположить, закопано немало, особенно вдоль древних торговых путей. В частности, один из моих партнёров, – тут господин Бонатти удивлённо дрогнул бровью, но я сделал вид, что не заметил этого, – уже заключил договор со спанками… это такие мелкие грызуны, живущие в дуплах старых деревьев… о поставке земляных орехов.
– Полагаю, ваш партнёр не захочет делиться, – тонко улыбнулся господин Бонатти, – но ведь орехи наверняка не единственное, что могут добыть эти… животные. Не так ли?
– Думаю, что так и есть, – отрицать очевидное было бы бессмысленно.
– У меня для вас есть интересное предложение, барон Даттон, – я спокойно выдержал тяжёлый, какой-то давящий взгляд, – меня не интересует всякая мелочь типа земляных орехов или каких-нибудь трав. Но я уверен, что рано или поздно вам в руки попадутся настоящие редкости. Поверьте, барон, я знаю, что говорю. Когда-то через Ривенгольский лес пролегал самый оживлённый торговый тракт, пользоваться которым не брезговали даже маги. Ну а где лес, там и разбойники, как же без этого, верно? Так что я уверен: земли Ривенгольского леса хранят немало ценнейших кладов.
Тут я вспомнил спрятанную в логове Шлосса шкатулку, по приложил все усилия для того, чтобы не выдать своих мыслей и сохранить невозмутимое выражение лица.
– И я хотел бы стать вашим приоритетным покупателем, барон. То есть в случае, если вам в руки попадёт какой-то клад, вы сообщите об этом в первую очередь мне. Поверьте, я дам вам достойную цену, Карл может подтвердить: в делах я кристально честен.
– В чём мой интерес?
– Защита и поддержка на самом высоком уровне. Ну и, разумеется, процент от реализованных находок. Вы же не станете сами заниматься продажей, допустим, старых драгоценностей, монет или артефактов. У вас, мой друг, просто нет ни нужных знакомств, ни репутации в определённых кругах. Поэтому вас просто-напросто обманут ещё на стадии экспертизы.
– Мой процент? – я понимал, что господин Бонатти абсолютно прав: я, например, даже приблизительно не представлял, сколько может стоит принесённая рибусами шкатулка. И уж тем более не знал, кому её можно предложить.
– Я возьму двадцать процентов как посредник, – помолчав, ответил господин Бонатти, – ещё около пяти процентов уйдёт на оплату экспертных заключений, услуг хранения и транспортировки. Следовательно, ваша доля составит семьдесят пять процентов.
– Это очень щедрое предложение, Мэтью, – проговорил Лифалинг, внимательно слушавший наш разговор.
– Я готов дать предварительное согласие, – подумав, решился я, – но для окончательного ответа мне нужно обсудить ваше предложение с партнёрами.
– Несомненно, – кивнул господин Бонатти и довольно улыбнулся, – поступи вы иначе, я бы очень удивился и, скорее всего, слегка разочаровался бы. Но пообещайте мне, что если на вас выйдут с более выгодными предложениями, вы сначала переговорите со мной.
– Конечно, – я кивнул, – это справедливо, ибо вы были первым.
Глава 8
Виктория
Проснулась я от того, что кто-то щекотал мне ступню, опрометчиво высунувшуюся из-под одеяла. Дёрнув ногой, я услышала негромкое хихиканье и голос Лео:
– Ори, ты сама просила тебя разбудить, так что вставай, я же вижу, что ты проснулась. Точнее, слышу.
– Чем ты меня щекочешь? – спросила я, свешиваясь с кровати и с трудом преодолев желание закутаться в уютное одеяло и поспать ещё хотя бы часик.
– Хвостом, – честно ответил номт, – вот смотри…
И по ступне снова скользнула пушистая кисточка, а я душераздирающе вздохнула и сползла на пол. При взгляде на джинсы и футболку, я поняла, что вопрос гардероба встал уже очень остро. Ещё пара дней, и ходить в моей старой одежде станет просто неприлично. Нужно будет спросить у Лео, не найдётся ли тут каких-нибудь вещей для меня, так как в гардеробной, которую я обнаружила, были исключительно длинные платья, предназначенные для светских приёмов, а не для суеты на кухне и вообще по хозяйству.
– Лео, у меня к тебе
