убедительны и великолепны. Наблюдая за тем, как дирижабль падает на землю, Дюпон даже сам не мог понять, «где проходит грань между реальностью и вымыслом»[147].
По словам Дюпона, «Ангелы ада» – один из самых крупномасштабных, дорогих, интересных и успешных фильмов, которые когда-либо были сняты, но при этом один из самых антинемецких. Во время мировой войны, пояснил он, голливудский актер Эрих фон Штрогейм прославился тем, что создал на экране стереотип злобного германского офицера. Из фильма в фильм фон Штрогейм вычурно ругался и кричал, совершая всевозможные злодеяния. Немецкие персонажи в «Ангелах ада», по словам Дюпона, были похожи на незаконнорожденных детей фон Штрогейма. Всякий раз, произнося реплики на немецком, они намеренно искажали язык самым провокационным образом, хотя можно было этого и не делать. В таком виде фильм «показал много вложенного мастерства и миллионов, но полное отсутствие такта и совести»[148].
Рецензия вызвала большой резонанс в британской прессе. «Дюпон возражает против того, – писала одна из газет, – что все немцы – это карикатура на военного и что их язык звучит как смесь ломаного немецкого и английского. Он считает, что для съемок столь крупнобюджетного фильма следовало бы привлечь обычных немцев, поскольку с технической стороны картина “Ангелы ада” настолько точна и убедительна, что средний зритель уйдет с верой в истинность и всего остального, показанного на экране»[149]. Несколько важных чиновников в Министерстве иностранных дел Германии практически сразу обратили внимание на аргументы Дюпона[150]. Ходили слухи, что это ведомство может призвать Британию запретить картину, и данный вопрос даже поднимался в британском парламенте[151]. Однако в итоге произошло нечто гораздо более драматичное: нацисты подняли бунт против фильма «На Западном фронте без перемен».
В последующий период у немецких властей появилось два варианта действий в отношении голливудской продукции. Первый – соглашение насчет фильма «На Западном фронте без перемен», которое удалось заключить быстро. Второй – напряженная дискуссия насчет фильма «Ангелы ада», которая затянулась более чем на два года. Начало этому спору было положено на самом высоком уровне. В последние выходные сентября 1931 года премьер-министр Франции Пьер Лаваль и министр иностранных дел Аристид Бриан совершили официальный визит в Берлин, чтобы встретиться с канцлером Германии Генрихом Брюнингом. Поездка прошла с огромным успехом, за исключением одной детали. В середине беседы представители Министерства иностранных дел Германии упрекнули французского премьер-министра в том, что фильм «Ангелы ада» демонстрируется в двадцати кинотеатрах Парижа. Менеджер офиса Хейса Фредерик Херрон не мог в это поверить: «И вот на что обратили внимание Лаваля во время его недавней поездки в Берлин, где он находился три дня для поиска решения важнейших проблем, касающихся благополучия Германии и мира в целом. У немецкого Министерства иностранных дел хватило ума включить это в обсуждение и получить от Лаваля обещание, что он отзовет разрешение на “Ангелов ада” по возвращении в Париж. По моей оценке, это одна из самых мелочных и абсурдных сделок, о которых я когда-либо слышал. Министр иностранных дел Франции дал свое слово по этому вопросу, и, конечно, его поставили в такое положение, что он не мог поступить иначе. Это все равно что человек, пришедший в гости, получил бы от хозяина просьбу пойти домой и уволить своего повара»[152].
«Ангелы ада» были немедленно сняты с проката в Париже. Дистрибьютор картины, компания United Artists, связалась с Министерством иностранных дел Германии и, учитывая произошедшее с фильмом «На Западном фронте без перемен», предложила вырезать все, что может вызвать возражения. Ведомство отказалось и заявило, что вся картина должна быть отозвана. Фредерик Херрон был раздражен столь бескомпромиссной позицией. «Немцы будут заниматься подобными вещами, когда на планете творится черт знает что и всем нужен мир, а не война, – писал он. – Дело дрянь, если Германия может указывать Франции, что ей делать у себя дома»[153].
Действия германского правительства в случае с «Ангелами ада» сильно отличались от мероприятий против «На Западном фронте без перемен», и причина заключалась в различиях между самими фильмами. Если «На Западном фронте без перемен» был пацифистским фильмом, показывающим ужасы войны, то «Ангелы ада» имели сомнительный сюжет, который существовал лишь для обоснования трюковых сцен. Дюпон был прав, что в картине нет ни такта, ни совести, и, конечно, большинство немцев сочли бы ее неприемлемой. Даже у офиса Хейса были к ней серьезные претензии: «Сюжет “Ангелов ада” глупый, гнилой, подлый и дешевый. Это все равно что хорошо одетую женщину обуть в изношенные, грязные туфли. Вся идея неправильна: девушка – обыкновенная маленькая дрянь, парни – ханжа и трус соответственно, их поведение – с самого дна»[154].
Тем не менее офис Хейса был уполномочен представлять «Ангелов ада» за рубежом, и Фредерик Херрон отвечал за обжалование действий германского правительства. В июне 1932 года, после восьми месяцев переговоров со всеми зарубежными партнерами Херрон решил, что ему удалось добиться успеха. «Чертовски обидно, что мы вынуждены тратить столько времени на борьбу, которую следовало бы вести самому Говарду Хьюзу, – жаловался он. – Без помощи нашего бюро его картина “Ангелы ада” вряд ли бы имела шансы на прокат за пределами Англии. Против нее протестовали в пятнадцати или более странах, и лишь в Испании нам не удалось справиться с этими протестами»[155].
Херрон поторопился: битва вокруг «Ангелов ада» продолжалась еще несколько месяцев. Хотя в большинстве государств немцам не удалось добиться запрета картины, кое-где они обладали всей полнотой власти: в самой Германии. И этот факт натолкнул их на гениальную идею.
Со времен мировой войны правительство Германии вводило массовые ограничения на импорт кинофильмов. До мая 1920 года длилось эмбарго на ввоз иностранных картин в военное время, затем появились ежегодные ограничения на количество импортируемых фильмов[156]. Наконец 1 января 1925 года правительство ввело пресловутую систему квот, которая предусматривала, что на каждый немецкий фильм, произведенный в предыдущем году, можно было импортировать один иностранный фильм[157]. Новая система возымела желаемый эффект: немецкая киноиндустрия оставалась относительно мощной в 1920-е годы, а доля американских фильмов в Германии колебалась между 30 и 45 процентами – значительное число, но огромное снижение по сравнению с довоенным периодом, когда Германия была вторым по величине экспортным рынком Голливуда. Другие страны, наводненные американскими фильмами в этот период, вскоре последовали примеру Германии и ввели собственные квоты[158].
Каждый год немецкое правительство вводило новые ограничения в систему квот, и каждый год представители американских студий в Берлине оспаривали эти изменения. В
