жуткая слабость, и я едва устояла на ногах, чуть не утратив концентрацию. Кажется, после этого лечение понадобится мне самой.
Зеленая паутинка, отделившаяся от меня, легла на грудь мужчины, впитываясь в нее, и огоньки начали гаснуть один за другим. А я вдруг увидела чужую магию. Ту самую, что направляли на герцога остальные целители. Действовали они достаточно умело, и наш пациент утих, а его дыхание выровнялось. И где-то на краю сознания я увидела обеспокоенное лицо Лейтона.
Ничего, еще немного осталось. Видя, как цвет крови герцога возвращается к нормальному, я осторожно потянулась магией к его мозгу. Фух, самое сложное. Как бы не напортачить.
Осторожно, миллиметр за миллиметром, я продвигалась внутрь, почти физически ощущая прикосновения к мягкой оболочке, что окружала серое вещество, и жар воспаления, охвативший ее. И потихоньку, в этот раз не торопясь, обволакивала голову герцога тонким слоем зеленоватого свечения, которое должно было исцелить и успокоить истерзанный заразой мозг.
И вроде бы спустя какое-то время тревожная красная пульсация стала спадать, сменившись сначала желтым цветом, а после и вовсе сравнявшись расцветкой с моей магией. Вот только к тому времени моих сил хватало лишь на то, чтобы стоять и не падать, а окружающий мир потерялся в тумане.
— Лира, что с вами? — услышала я будто издалека.
А потом пред глазами потемнело, и я окончательно провалилась во тьму.
Глава 19
— Как ты, Лирочка? — с довольным видом спросил Лейтон, убирая от меня руки. — Насколько я вижу, организм пришел в норму, как и твой энергетический каркас. Можно сказать, тебе повезло и ты остановилась у самого края.
Благодушное выражение лица мужчины сменилось сердитым, и он погрозил мне пальцем.
— Но больше так не делай! В следующий раз можешь вообще без магии остаться, а то и умереть! На всю последующую неделю запрещаю тебе использовать свой дар, ясно?
— Ясно... — пробурчала я виновато, отводя взгляд.
Что уж там, если он прав. В попытке спасти жизнь герцога, неумело расходуя силу, я чуть не выжгла сама себя. И если бы под рукой не оказался Лейтон, могла бы действительно помереть.
Впрочем, с задачей я справилась, и первое, что узнала, когда очнулась, было чудесное выздоровление моего пациента. Похоже, даже без последствий обошлось, пусть герцогу и предстоял долгий реабилитационный период.
Как и мне теперь. Я ведь и поработать толком не успела, как снова загремела в палату. Пожалуй, пора было начинать копить на учителя, иначе когда-нибудь точно себя угроблю. А пройти мимо нуждающегося, которому могу помочь, не получается, хоть тресни.
Палата, к слову сказать, была той же самой, где я лежала до этого: упросила главврача положить меня сюда же, чтобы навестить старых знакомых. Жаль, почти все они успели выписаться, и, кроме Виолетты, больше никого не осталось.
А вот девочка все еще дожидалась чудесного исцеления, ведь одним махом такое было не исправить. Бесконечные процедуры, сеансы исцеления и прочие методы давали немного, ведь исправить то, что недодала природа, оказалось почти невозможно. Целителям госпиталя элементарно не хватало знаний, и их сила была не способна на такое.
Я же теперь была гораздо уверенней в своих силах и хотела попытаться хоть как-то помочь ей. Если научусь стимулировать регенерацию клеток, думаю, смогу нарастить соединительную ткань и привести суставы в норму. Но все это уже потом, когда приду в норму, пока же самой бы оклематься.
В палату снова заглянул главврач, чем-то серьезно озабоченный, и, к моему удивлению, опять направился ко мне.
— Лира, тебя хочет видеть герцог Далтон, — ошарашил он меня, хмуро взирая на приткнувшуюся на уголке моей кровати Виолетту.
Поежившись под его взглядом, рыжулька вскочила с кровати, сообразив, что Лейтон хочет поговорить со мной без лишних ушей, подхватила костыли и заковыляла к себе. Я посмотрела ей вслед, как всегда, с сочувствием, дав себе мысленный зарок обязательно заняться ее болезнью. А потом вопросительно уставилась на главврача.
— Зачем? Что ему от меня надо?
— А ты как думаешь? — как-то не слишком радостно усмехнулся старик. — Поблагодарить, конечно же.
— Но...
Я демонстративно оглядела себя, намекая на не слишком пристойный вид, и Лейтон понял меня с первого раза.
— Не переживай, одежду сейчас принесут. И кресло прикатят, я тебя даже отвезу сам. Только...
Он вдруг замялся, будто подбирая слова, заставив меня встревожиться.
— В чем дело?
— Скажем так, — нехотя пояснил граф, — герцог — весьма своеобразная личность. И зная твой характер, вынужден просить тебя проявить терпение и выдержку при встрече с ним.
— Все настолько плохо? — Я приподняла бровь, обиженно поджав губы.
Хорошего же он обо мне мнения!
— Он племянник короля, и репутация у него не слишком-то радужная. Может, он действительно просто отблагодарит тебя и на том распрощается.
— А есть еще варианты?
— Кто знает? — Мужчина развел руками. — Но лучше бы тебе вообще не привлекать к себе лишнего внимания. Надеюсь, ты последуешь моему совету...
Глава 20
Видимо, целители вообще не отходили от герцога, работая, не покладая рук. Потому как герцог выглядел слишком уж живо и бодро для того, кто совсем недавно едва не умер. Одетый в домашнюю пижаму, причесанный и ухоженный, он будто и не в больнице находился, а у себя дома.
Опершись на подушку, он сидел, поглощая жаркое с тарелки на подносе, а вокруг него крутилась молоденькая девушка в униформе горничной. А еда-то у него не больничная... Поди, и повар личный где-то поблизости обитает.
Дежурящие возле герцога целители, напротив, казались весьма бледными и усталыми, словно провели тут всю ночь без отдыха. Впрочем, я бы даже не удивилась этому.
Заметив наше появление, герцог повелительно махнул рукой, и горничная вместе с целителями тут же, без лишних слов, покинули палату, оставив меня и Лейтона наедине с мужчиной. Главврач подкатил кресло к кровати Далтона, и герцог улыбнулся мне. Однако его глаза остались холодны и непроницаемы, что сказало мне о многом.
Видала я уже такой взгляд. Помнится, был у меня один пациент, еще в прошлой жизни. Из тех, кто занимался грязной работой, выполняя самые неприглядные поручения командования. Ликвидация нужных людей, шпионаж, диверсии и все в таком роде, что не могло не отразиться на характере. И вот он смотрел на меня так же. Вроде и улыбается тебе человек, а ощущение, что одно неверное движение — и он сожрет тебя с потрохами. Страшный человек был, рядом с ним я чувствовала себя неуютно, и когда он наконец покинул лагерь, испытала облегчение.
Герцог, конечно,
