Вид корчившегося в агонии человека до глубины души потряс молодого парня. Какое-то время он в оцепенении смотрел на убитого, потом провел рукой по лицу и сказал, будто очнувшись:
— Побегу. Там мать одна.
— Подбери. Пригодится, — указывая на пиратские пистолеты, посоветовала Бесс.
Клайд кивнул, поднял оружие и побежал в сторону горящих сараев. А вилы так и торчали в груди убитого.
Бесс замутило. Она зажмурилась, задержала дыхание, стараясь быстрее прийти в себя. Рядом повизгивала собака.
— Ты моя Сини, ты моя девочка, хорошая собака, хорошая, — приласкала ее Бесс.
Душевные силы были на исходе. Она устала. Устала от страха, от отвратительного сладковатого запаха крови, от дыма, от шума. С неба падали хлопья сажи.
В голове у нее все кружилось, виски ломило. А труп с торчащими в нем вилами вызвал приступ тошноты. Бесс изо всех сил боролась с инстинктивным желанием разреветься и броситься отсюда прочь. Но на такую роскошь она не имела права. Это был ее дом, ее люди, и к ним пришла беда. Насилию надо противопоставить силу, надо защитить то, что любишь, надо найти в себе смелость… или хотя бы сделать вид, что нашла.
С другого конца двора донесся отчаянный собачий лай. Сини сделала стойку и вдруг ринулась сквозь завесу серого тумана. Лай перешел в визг, затем в хрип, и Бесс поняла, что ее любимый пес в опасности. Судя по звукам, Бесс поняла, что на подмогу ему подоспела Сини. Но раздался выстрел… Если она будет медлить, собак ей уже не спасти. И забыв об опасности, Бесс побежала туда, где шла драка.
Буквально через несколько шагов в пелене предрассветного тумана Бесс вдруг попалась в чьи-то лапы, такие сильные, что ни шевельнуться, ни крикнуть она не могла.
Оцепенев от ужаса, Бесс понимала, что надо драться, но, увы… все было тщетно. Ее тащили все глубже и глубже в лес, все дальше и дальше от дома.
— Что там у тебя? — раздался совсем близко грубый окрик.
— Ищи себе свою добычу. Это моя краля.
Безликий и безымянный злодей вдруг выбросил вперед саблю. В то же мгновение Бесс оказалась на земле. Откатившись на несколько шагов, она замерла. Рядом, судя по яростным крикам и звону клинков шла драка. Затем раздался хлопок, сдавленный крик… и наступила тишина.
Бесс прислушалась. У сараев, около служебных построек шло отчаянное сражение. А здесь, в серой мгле, было тихо. Страшное безмолвие окружало ее. Один из бандитов был повержен, другой затаился, ожидая, когда она выдаст себя. Бесс понимала в то же время, что если она будет покорно ждать, ей не миновать конца.
Осторожно и по возможности тихо она начала отползать. Бесс надеялась, что она невдалеке от старой плетеной изгороди. Если удастся перебраться через нее…
Тяжелое тело неожиданно придавило ее к земле. Прежде чем Бесс успела крикнуть, прямо над ухом раздался шепот незнакомца.
— Не вздумай копошиться, красотка, — услышала она. — Я ничего тебе не сделаю. Не бойся. Я здесь, чтобы спасти твою лилейную шейку, англичаночка.
— Кинкейд! — ахнула Бесс.
— Покричи, покричи погромче. — Он распластал в стороны ее руки, прижал запястья к траве. — Меня тебе не одолеть. Даю десять секунд: или приходи в себя, или придется оглушить тебя, так будет безопаснее нам обоим.
Бесс прошептала что-то невнятное.
— Я ничего не слышу.
— Пусти меня.
— Не пущу, пока не дашь обещания делать, что я говорю. На поместье напала банда. Они хотят угнать твой скот и рабов, а также унести все, что попадется под руку.
— Никаких рабов здесь нет.
— Ну, положим, это известно только тебе.
— А что ты делаешь здесь?
— Вот этот вопрос я всю ночь себе задаю.
— Пусти меня, — настойчивее повторила Бесс.
— Я уже все сказал тебе, женщина. Спорить бесполезно.
— Ты жалкий трус! Лучше бы скрутил пару-тройку разбойников, чем меня.
— Последнее предупреждение. Идешь сама? Или поволоку.
Вместо ответа она резко ударила его коленом в пах.
Кинкейд скривился от боли, и это придало ей сил. Она извернулась и вцепилась зубами ему в руку. Хватка Кинкейда чуть ослабла, и Бесс умудрилась вывернуться из-под него. Она сразу же на четвереньках ринулась в сторону, но Кинкейд успел дернуть ее за лодыжку и подтянуть к себе. Всем своим весом он навалился на девушку, отчего дыхание у нее перехватило. Голова кружилась. Как сквозь сон услышала она треск разрываемой материи. Через секунду он сунул ей в рот кляп. Бесс охватила паника. Она отчаянно билась под его руками, но Кинкейд связал ей запястья. От ужаса Бесс покрылась холодным потом.
Она была почти на грани обморока, когда рассудок все-таки взял верх над страхом и отчаянием. Сопротивляться она прекратила. Надо прислушаться к внутреннему голосу, уверяла она себя. Удивительно, но ей удалось успокоиться.
Кинкейд тем временем поднял ее на плечо.
— Ничего я тебе не сделаю, бесовское отродье, — пророкотал он. — Черт побери, иначе я давно придушил бы тебя, вместо того чтобы рисковать собственной шкурой.
Его ворчание Бесс слышала будто издалека. Ее занимало другое: изо всех сил она призывала на помощь свой таинственный дар — бабкино «наследство». И вот на нее будто легло мягкое облако небытия, сквозь которое постепенно начали просачиваться потоки золотисто-зеленого света. Они несли с собой чувство покоя, уверенности, безопасности. И было лицо у этого теплого прозрачного света — обветренное, точеное лицо русоволосого шотландца.
Бесс, правда, не успела насладиться ощущением покоя и тепла. Грубые сильные руки сжали ее ягодицы, видение мгновенно исчезло. Осталась только ярость. Бесс мычала проклятие за проклятием, билась в руках Кинкейда и, наконец, что есть силы ударила его ногой в живот.
— Вот ведьма! — выругался он и побежал, по-прежнему удерживая девушку на плече.
Бесс не знала, куда он бежит. Она только чувствовала, как хлещут по ней ветки, слышала хруст сучьев. Значит, они уже в густом лесу, сообразила девушка. Крики и выстрелы постепенно затихли. Наконец Кинкейд остановился и опустил Бесс прямо на мягкую влажную траву.
— Мерзавец! — начала браниться Бесс, лишь только рот ее был освобожден от кляпа. — Трусливый шакал! Паршивая скотина!
— Кончай сквернословить, подруга, — откликнулся Кинкейд, — а то как бы я не пожалел о сделанном. Проще простого будет отволочь тебя обратно этим головорезам. — Кинкейд развязал веревку, стягивающую запястья Бесс. — Они будут довольны, и ты, может, образумишься. А то я еще не встречал такой грубой и неблагодарной особы, как ты.
Бесс вскочила на ноги.
— Но там же остались наши люди! — воскликнула она. — Там мои лошади, стада! Почему ты здесь? Почему ты не в пиратов стреляешь, а носишься тут со мной по лесу? Ты, пустоголовый…
