Бесс вскочила на ноги.
— Но там же остались наши люди! — воскликнула она. — Там мои лошади, стада! Почему ты здесь? Почему ты не в пиратов стреляешь, а носишься тут со мной по лесу? Ты, пустоголовый…
— Хватит! — рявкнул Кинкейд. — Мне никто не платил, чтобы я лез под пули этих мародеров. Ты и так должна быть благодарна, что я вернулся. Иначе не сносить тебе головы.
— Вернулся?! Что значит — вернулся? Ты, выходит, знал, что на нас готовится набег? Выходит, ты с ними заодно! Говори, так?
— Допустим, так, — сказал Кинкейд. — Но с ними я провел только последние три дня. Я услыхал, что они собираются напасть на «Дар судьбы», но понял, что опередить их все равно не удастся. Поэтому решил войти в их команду и по воде добираться сюда.
— Они измываются над женщинами, многие мои люди убиты, — хриплым от бешенства голосом произнесла Бесс. — Ты… ты мог… должен был предупредить нас.
— Нет, не мог. Я был слишком далеко. А у них шлюп…
— Где лошадь? — оборвала его Бесс. — Ты украл у меня еще одну лошадь! Где она?
— По-твоему, я должен был водрузить ее на пиратское судно?
— Конокрад. Трус, — отрывисто бросила Бесс и ударила его кулаком в грудь, потом еще и еще раз. — Я тебе поверила, а ты подло предал меня.
Она снова занесла руку для удара, но Кинкейд перехватил ее запястье.
— Хватит, хватит, красотка.
— Я думала, ты солдат. Воин, — в сердцах говорила Бесс, — а ты жалкий шакалий прихвостень! Воровское отродье!
— Не сомневайся, воин из меня хороший, — возразил Кинкейд. — Но пока я счел достаточным просто удержать тебя от глупых и опасных поступков.
По правде говоря, он и сам не знал, почему вернулся сюда с этой пиратской сворой. Хотя нет, он понял, что Элизабет Беннет грозит большая беда, если он вовремя не вмешается. Он понял это в тот самый момент, когда случайно услышал из уст бородатого мулата название «Дар судьбы».
— Плантацией заправляет баба, — говорил своим соратникам пират, когда все они сидели в одном вирджинском трактире. — Вы, ребята, в два счета справитесь с ней. Плевое дело!
В этот миг Кинкейд, мысли которого всегда были ясными и четкими, вдруг погрузился в какую-то пелену, вдруг ощутил на коже влагу холодного тумана, вдруг услышал крики, выстрелы… А потом перед глазами возникла статная фигура Бесс Беннет, и Кинкейд понял, что ее ждет несчастье…
Сейчас перед ним стояла живая Бесс — яростная и подавленная одновременно.
— Твоим людям я совершенно, незнаком, — начал он объяснять ей, — скорее всего, они приняли бы меня за пирата. Не люблю быть меж двух огней — слишком много риска. — Кинкейд, наконец, отпустил руку девушки. — Смотри, не вздумай начинать снова, — предупредил он. — А то я могу и сдачи дать, да так, что голова твоя в тыкву превратится.
— Вот-вот! Тебе только и остается, что женщин бить. С мужиками драться ты явно избегаешь. Ну, так вот, я возвращаюсь домой, — заявила Бесс.
— Нет.
— Не пытайся остановить меня. «Дар судьбы» — моя земля, и если…
— Ты, красавица, будешь делать то, что я говорю, — отчеканил Кинкейд. — А я говорю, что ты останешься здесь, где опасность тебе не грозит. Утро наступит очень быстро, так что бандитская шайка скоро погрузится на свое суденышко.
— Ты позволишь им уйти! После того как они убили столько народу…
— Далеко они не уйдут. Об этом я позаботился… дырочку просверлил в днище. Славную такую дырочку…
— Думаешь, они постесняются мой шлюп взять?
— Что же, в нем я тоже дырочку проделал.
— Что-о?! Ты испортил мою лодку?!
— Тысяча чертей, похоже, тебе ничем не угодишь.
— Угодить мне трудно — особенно с твоими замашками. — Бесс помолчала. — Если ты оказываешь «боевые услуги» только за деньги, я нанимаю тебя. Так что иди и помогай моим людям защищаться.
— Это можно. Только «услуги» мои недешевы, предупреждаю.
— Иди, черт бы тебя побрал!
— Нет, сначала надо о цене договориться.
— Так, ладно. Сколько ты хочешь?
— Да меня устроит та лошадка, на которой я давеча уехал отсюда. А то опять начнется — конокрад», «повесить его»…
— Хорошо, лошадь твоя. А сейчас — иди!
— Банда собиралась угнать твое стадо и табун лошадей, — сказал Кинкейд. — Я наплел им, что прекрасно знаю окрестности поместья. В общем, по моему совету они погонят скотину вниз по берегу реки.
— Но ведь та дорога никуда не ведет. Она упирается в трясину…
— Это я выяснил лично еще прошлой осенью. Но когда они сами раскроют подвох, будет уже поздно поворачивать стадо и искать другой путь. Если у тебя есть собака, то животных быстро отыщут.
— Это уже не поможет убитым. Сгорели постройки, погибли люди… Ты мог бы предупредить нас, — осуждающе заметила Бесс.
— Повторяю, — сквозь зубы выдавил Кинкейд, — времени не было.
— И все-таки я думаю, что ты струсил.
— Думай, что тебе угодно, — поворачиваясь, бросил он. — Если ты собираешься уйти прежде, чем я пришлю сюда человека, то, пожалуй, я снова свяжу тебя, — буркнул напоследок Кинкейд.
После этого он быстро пошел прочь, стараясь забыть ее оскорбительные слова. Да эта баба для него пустое место, ну ее в черту, бранился про себя Кинкейд. От нее одни неприятности. И надо же было связаться с ней! Да еще заключать безумную сделку.
— Уж лучше промышлять в заливе с пиратами. И спокойнее, и проще, — пробормотал себе под нос Кинкейд.
6
Бесс стояла среди развалин, в которое превратилось поместье. Моросило. Едко пахло гарью. И бедой. Ночной туман к утру перешел в мелкий дождь. Казалось, само небо плачет.
Были и людские потери: убили троих мужчин, погибли две женщины и ребенок. Еще одну женщину изнасиловали. Мэрайа Кэри бесследно исчезла. «Дар судьбы» лишился отличного племенного быка, четырех лошадей, двух дойных коров — животные просто сгорели. Еще две лошади в панике поломали ноги, и их придется пристрелить, чтобы не мучались. Пять овец, испуганные темнотой, шумом и туманом, метнулись к воде и утонули. Любимец Бесс, пес Тан, был на издыхании из-за страшных ран.
Огороды были затоптаны. Кое-что на грядках, конечно, сохранилось, но многие посадки превратились просто в месиво, и восстановить их не удастся.
Не избежал разрушений и большой каменный дом. Огонь сильно повредил стены, окна были выбиты, рамы покорежены. Слугам удалось сдержать пламя, но если бы не утренний дождь, пожар разбушевался бы всерьез. Двоим пиратам удалось ночью прорваться внутрь. В большой гостиной они учинили настоящий погром, исполосовали картины, поломали мебель. Поживились они, правда, только столовым серебром и несколькими бутылками бренди. Третьего бандита прикончила, ко всеобщему удивлению, тринадцатилетняя горничная. Она подстерегла его на лестнице, оглушила тяжелым подсвечником, а потом проломила ему голову чугунным треножником.
