Шель. Мы не знаем, на что сейчас способны Этараксийцы. Принимая в расчёт всю ситуацию и… Не геройствуй.
Я ничего не ответил.
Просто развернулся и пошёл к выходу из рубки, ни на кого не глядя. Мне нужно было собраться с мыслями. И, что важнее, понять, как именно говорить с Сашей, потому что теперь я ясно понимал, что опоздал…
* * *
Мы с Яной, а также со всеми Этараксийцами, перебрались на один корабль и полетели на планету. Я стоял у обзорного окна и смотрел наружу, понимая, что сил здесь собралось немало.
Саша собрала многих. И, судя по кораблям, они ведут довольно частые бои…
Старейшина сказал, что королева сама решит, встретиться со мной или нет.
Саша теперь на ином уровне, чем была раньше. Теперь от неё зависит судьба целого народа, поэтому неудивительно, что Этараксиец мог так сказать.
Пока мы летели, я заметил, что от мира-корабля также отделился корабль, который устремился на планету. Там находилась Саша.
Возможно, что встрече всё же суждено состояться.
Вот только так я думал лишь до того момента, пока мы не начали снижаться и не сели в космопорте.
Встретили нас и Этараксийцев довольно приветливо, но я видел… Видел те взгляды, которые были направлены на Яну и на меня.
Боль, ярость, отчаяние, ненависть, презрение…
Это уже не те Этараксийцы, которых я знаю. Теперь — это загнанные в угол обездоленные существа, которые ненавидят Род людской.
Глава 7
Цена потери семи месяцев
Мы с Яной шли по космопорту молча.
Позади нас в это время шли встречи одних Этараксийцев с другими. Тех, кого мы спасли, с теми, кто ждал их здесь. Слышались сдержанные голоса и во встрече было много радости. Настоящей. Той, что прорывается даже сквозь усталость и горе. Но поверх неё лежало другое.
Я чувствовал на себе взгляды. Благодарные, но в то же время порой и настороженные. А в некоторых уже сквозила плохо спрятанная злость. Не ко мне лично, нет, а скорее ко всему, что я собой сейчас олицетворяю. К людям, к прошлому, и к тому, что появился только сейчас.
Я смотрел по сторонам не в открытую, а одними глазами, отмечая для себя эти детали. Яна рядом тоже быстро уловила этот настрой. Почувствовал это по нашей связи. Её настороженность прошлась по мне холодком, и я не мог сказать, что она ошибается.
Да, у меня среди их народа есть имя и своя старая слава. Однако, здесь и сейчас им явно не до легенд. Легенды прошлого не кормят детей, не возвращают убитых и не исцеляют сломленных. Им нужна была не память о том, кем я был когда-то, а факты настоящего… Живая помощь рядом, сила и поддержка, когда она была так необходима…
Но я… Опоздал.
Напряжение, направленное на нас здесь есть и оно очень плотное. Хоть в открытую никто ничего и не говорит.
Чем дальше мы шли, тем яснее это понимал. Если раньше я ещё мог повлиять на них одним своим присутствием. Направить, остановить или увести в сторону от лишней крови, то теперь, глядя на лица, на сжатые челюсти, на прямые спины и напряжённые взгляды, видел простую истину.
Ниточки, за которые я ещё мог когда-то потянуть, уже оборвались. Война сломала этот гордый народ окончательно.
Теперь им больше не нужны обещания и не нужны слова поддержки, как и чужие красивые мысли о будущем. Им нужна действительность.
Навстречу нам приближалась делегация. Один старейшина и двое Этараксийцев у него в охране. Все трое шли ровно, без спешки. Белые одежды старика не выглядели празднично, скорее церемониально. На плечах легкая накидка, седые волосы собраны назад, лицо иссечено возрастом, а глаза — тяжёлые и уставшие.
Когда между нами осталось около двух метров, мы остановились.
Старейшина первым склонил голову. Но не так, как склонил бы её любой другой Этараксиец в былые времена. Совсем немного. Едва-едва. Это был не поклон тому, кого считают опорой, а тому, кого ещё просто помнят, и не более.
Потом он поднял голову и сухо произнёс:
— Благодарю за то, что вы спасли детей нашего народа, свет, — и только после этих слов старик склонил голову уже ниже.
— Какова ситуация у Этараксийцев на данный момент? — сразу спросил я, так как сейчас явно не светских диалогов.
Старейшина нахмурился и на миг отвёл взгляд в сторону. Я сразу заметил эту заминку. В нём шла борьба с самим собой. С одной стороны, он по-прежнему явно почитает меня, но с другой — я человек. И открывать мне истинное положение дел сейчас не в его интересах.
Старик всё же ответил:
— У нашего народа всё хорошо.
Соврал. И сам это понимает, потому что так и не посмотрел мне в глаза.
Я молча кивнул.
— Понятно, — произнёс спокойно. — Я хочу увидеться с вашей королевой.
Старик снова отвёл взгляд, но на этот раз ненадолго.
— В ближайшее время королева будет выступать на площади, — произнёс он. — После этого я не знаю, захочет она поговорить с вами или нет. Это решит только сама королева.
— Хорошо, — снова кивнул я. — Можем ли мы проследовать на площадь?
И вот тут я увидел, как едва заметно дрогнули его лицо и взгляд. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы окончательно убедиться — я прав. Стоило мне не говорить, как факт, а спросить, и напряжение на миг ослабло. Значит, сейчас для них моё присутствие действительно держится на очень хрупком равновесии.
— Да, — ответил старик. — Прошу вас следовать за мной.
Мы направились к транспорту. Когда уже сели внутрь, я занял место у окна. Яна — рядом. Девушка молчала, но я ощущал, что она всё также напряжена. Её взгляд скользил по городу так же внимательно, как и мой.
И то, что я видел, нравилось мне всё меньше.
Когда-то это был просто обычный город Этараксийцев со своей вечной и их невероятно красивой волнистой архитектурой. Но теперь всё изменилось. Где-то вместо прежних зданий стояли новые производственные корпуса. Где-то тянулись линии тяжёлых конвейеров. Где-то прямо под открытым небом собирали детали для кораблей. Я видел группы рабочих Этараксийцев. Одни разгружали ящики, другие несли металлические узлы, третьи следили за плавкой и штамповкой деталей.
Они готовятся не к обороне. К большой войне.
Когда мы прибыли на площадь, Этараксийцев тут уже было много. Очень много.
Транспорт опустился не возле высокого дворца и не возле возвышения рядом с ним. Нас посадили напротив. На самом
