диссонанс в мою мозгу, после того, что я только что увидел и ощутил.
Подумать только… Саша наверняка живёт с этим каждый день.
Не просто носит в голове отдельные картины или воспоминания, а именно живёт этим, ощущая всё, как королева.
Для ещё совсем молодой девушки, которая только недавно была вынуждена взять на себя это бремя, это слишком тяжёлый груз…
Сам я никогда и не задумывался а также не знал, что королевы именно так ощущают свою народ. Связь — это и дар, и проклятье для них.
Саша стояла неподалёку, спиной ко мне. Чуть запрокинув голову, она смотрела в небо.
Не знаю, что именно она пыталась там найти. Может, просто собиралась с мыслями, возможно ждала, когда в себя приду я. А может, ей и самой нужно было хотя бы несколько секунд тишины от всего того, что она видит.
Я мог бы уже давно вынырнуть из этих ощущений, но хотел понять общую картину. Оттого и задержался в них.
Я смотрел на спину девушки и в этот момент Саша начала медленно поворачиваться.
Когда я увидел её глаза — ещё до того, как она повернулась полностью, — мне на миг показалось, что в её взгляде мелькнула грусть. Всего на одно мгновение. Настолько короткое, что его легко было бы принять за игру света. Но я всё же успел заметить.
А уже в следующую секунду на меня вновь смотрела не та Саша, которую я знал раньше.
Передо мной снова стояла королева Этараксийцев.
Спокойная. Собранная. Бесстрастная.
— Это были лишь краткие мгновения, — произнесла Саша ровно, глядя мне в глаза. — И лишь часть того, что испытал мой народ. Увидев это, вы всё ещё будете утверждать, что не стоит проводить казнь над ублюдками? И всё ещё будете их защищать?
Я молчал всего пару секунд, но за это время в голове успели пронестись множество вариантов ответов и возможных событий, понимая, что нужно ответить так, чтобы не загнать нас в тупик ещё глубже. Саша на взводе. Её народ на взводе. Одно неосторожное слово — и всё. Дальше останется только вражда.
Эту ситуацию уже не разрешить просто словами. Она подошла слишком близко к той черте, за которой любое неверное движение или слово сломает всё, не оставив ни шанса на исправление.
— Ты неправильно меня поняла, — произнёс я спокойно. — Врагов действительно стоит убивать. А таких ублюдков — тем более. Отрывать им бошки, вырывать сердца или же дробить черепа. Дать волю своей ярости. Но это не значит, что нужно превращать убийство в представление. Это не тот путь, которым следует идти народу. И уж точно не тот путь, который стоит выбирать молодой королеве, которая ещё толком жизни не видела и не знает, к чему приведут все эти действия.
— Жизни не видела? — Саша с какой-то тихой тоской покачала головой. — Вы снова нравоучаете?
Она вдруг замерла и посмотрела на меня очень странно. Без злости. Без насмешки. Слишком прямо.
— Как вы можете говорить о том, что я должна как королева и чего не должна? — произнесла она тихо, но твёрдо. — Как вы можете говорить, что понимаете мой народ, если в своё время не смогли даже отличить веру в человека от любви к нему? Если вы не смогли понять даже одного Этараксийца, то как можете говорить о целом народе?
Я застыл.
Эти слова были произнесены спокойно. Почти буднично. Но несли в себе больше смысла чем все слова, которые она произносила до этого.
Потому что сейчас Саша говорила не только о своём народе. Она говорила о себе. О нас.
О том времени, когда я считал, что её чувства — это лишь почтение, благодарность и доверие. Когда думал, что для неё я просто кто-то вроде опоры, старшего и света, как они любят говорить.
Выходит, где-то глубоко внутри этой, без сомнения сильной, холодной королевы всё ещё живёт та самая Саша. Та, которая так и не получила ответов на свои чувства, на своё ожидание и на своё молчание.
Почти десять месяцев назад, оказавшись среди Этараксийцев одна в том ужасе, который показала мне, она была вынуждена принять сразу две судьбы. Судьбу своего народа. И свою собственную. Отложить чувства в сторону. Сделать вид, что всё уже неважно. Похоронить это в себе и идти дальше.
А теперь я стоял перед ней. И, похоже, она наконец позволила себе сказать вслух хотя бы часть того, что всё это время давило ей на грудь.
Я вдруг понял, почему она с самого начала раздражена, хоть и скрывает это в себе.
Я смотрел на всё происходящее слишком широко. Как на ситуацию народа, на судьбу королевы и на проблему войны. Но для неё всё было куда проще и больнее. Когда Саша только оказалась здесь совсем одна — не как королева, и не как символ, а просто девушка, которая ещё не успела до конца осознать, кем ей придётся стать — она наверняка ждала меня…
Ждала, что я приду…
Что снова подскажу, направлю, помогу, объясню… Как делал это раньше. Что мы вместе что-нибудь придумаем, и вместе вытащим остальных Этараксийцев. Что я буду её поддержкой…
А я не пришёл. Точнее, не смог прийти. Но суть от этого не поменялась.
И теперь мне приходится пожинать плоды случившегося, даже не будучи виновным напрямую.
— Впрочем, — вновь заговорила Саша. Она отвернулась, и я снова на короткий миг увидел в её взгляде ту самую тоску. — Всё это уже не имеет значения. Теперь нас ждут разные пути.
Девушка сделала шаг вперёд.
Я же в этот момент понял, что несмотря на то, что она осталась одна — Саша не стала ко мне хуже относиться. Смотреть на всё по-другому — возможно, но точно не хуже.
Я резко сократил расстояние и взял её за ладонь, останавливая. Этот разговор не может закончиться вот так.
— Саша, сейчас мы должны…
Договорить я не успел.
Из неё во все стороны мгновенно разошлась жёлтая волна энергии. Не просто выплеск силы — удар. Я в последний момент успел поставить щит, но этого хватило лишь на то, чтобы меня не разорвало прямо на месте. Меня всё равно отбросило назад и чуть вверх.
Мир дёрнулся в сплошную размытую линию, а в ушах загудело. Я на огромной скорости пролетел над травой, проскользил по земле и, один раз ударившись о неё спиной, в последствии перевернувшись на ноги, оставив за собой глубокую борозду, всё же остановился.
Чувствуя, как от такого чудовищного
