проверку. Найти ошибку в ведении журналов, несоответствие нормативам, просроченную лицензию на какой-нибудь огнетушитель. У каждого есть уязвимость. Я мог бы смешать его с грязью, добиться отстранения. Гаврилов был бы доволен.
Но этот вариант я отмел сразу.
Во-первых, это вредительство. Пожарные — одна из немногих служб в этом городе, которая реально работает. Ломать им хребет ради бандита — это за гранью.
Во-вторых, Горюнов — честный мужик. Глупый, упертый, но честный. Уничтожать таких людей — значит, самому становиться таким же упырем, как Гаврилов или Зотов.
А если я не справлюсь? Если просто умою руки?
Тогда Гаврилов решит вопрос по-своему. В лучшем случае, через суд — все придирки Горюнова были шиты белыми нитками. В худшем… У него «случайно» откажут тормоза. Или сердце прихватит, или «бытовая» драка закончится кровью. Гаврилов ясно дал понять: убытков он терпеть не будет.
Смерть Горюнова, в последнем случае, будет на моей совести. Косвенно, но будет. Я мог вмешаться и не вмешался. Этот вариант тоже не обсуждался. Даже если б обошлось без крови, я бы сильно потерял в репутации.
Старенький служебный компьютер загрузился, выводя на монитор рабочий стол системы. Его бы тоже обновить, но задача не приоритетная.
А теперь — мое решение. То, что устроит всех.
С одной стороны, сбить с Горюнова розовые очки. Жестко, без прикрас объяснить, что его война бесперспективна. Что Гаврилов от его потуг даже не чихнет, а вот город может остаться без одного из немногих честных чиновников.
С другой — предложить альтернативу. Пряник, так сказать, что-то полезное в противовес бессмысленной борьбе с ветряными мельницами. Просто так сидеть в стороне он не откажется, а вот с правильным стимулом? Вполне возможно.
В поисках этого стимула я и зашел в раздел межведомственных запросов министерского портала. Уровень допуска Волконского позволял смотреть многое. Отфильтровал по отправителю: «Управление пожарной охраны». Статус: «Отклонено» или «На рассмотрении».
Ощутимую мне выдало простыню текста на этот простенький запрос, ничего не скажешь. Аж грустно стало.
В числе прочих нашел две.
Заявка № 13–95. «Закупка сменных кристаллов типа „Эгида-М“ для индивидуальных защитных комплектов пожарных расчетов». Статус: Отклонено. Причина: Отсутствие бюджетных средств.
Я открыл поисковик и скопировал туда название кристалла. «Эгида-М». Специфический тип энергетических камешков, примечательны тем, что заряд отдают быстро и мощно. Используются там, где сила магии в приоритете перед долгосрочной работой — в том числе в индивидуальных пожарных щитах.
Это такого типа кристаллы, значит, питали те защитные «пузыри», что я видел при пожаре в цеху.
Горюнов просил замену и модернизацию для партии, срок которой истек пять лет назад. Пять лет.
Это значило, что его люди лезут в огонь с щитами, которые могут схлопнуться в любую секунду. Или мощность которых упала настолько, что они держат только тепло, но не удар балки.
Дальше.
Заявка № 15−02/Т. «Модернизация телекинетических установок „Атлант“ для разбора завалов и эвакуации пострадавших». Статус: Отклонено. Резолюция: «Использовать имеющийся ресурс».
Поисковик подсказал — телекинетические захваты. Ими поднимают плиты, растаскивают горящие конструкции, спускают людей с верхних этажей, куда не достают лестницы.
В примечании Горюнов писал: «Текущая мощность установок недостаточна. Для работы с тяжелыми конструкциями требуется прямое магическое вливание оператора. Это приводит к быстрому истощению резерва сотрудников в условиях ЧС, что создает угрозу жизни личного состава и пострадавших».
Перевожу с казенного на русский: их техника — говно. Чтобы поднять плиту, пожарный должен не просто нажать кнопку, а вместе с товарищами поддать собственной магии. На пожаре. В дыму. Когда каждое мгновение на счету. Вместо того, чтобы беречь личный магический резерв на экстренные случаи, как полагается по протоколу.
Я пролистал еще десяток заявок. Новые рукава. Реагенты для пенообразования. Ремонт техники. Везде отказ. «Денег нет». «Не приоритетно». «Перенести на следующий год».
Горюнов бился головой о стену бюрократии годами. Он писал, требовал, умолял. И каждый раз получал отписку от таких вот «Волконских», которым было плевать.
Удивительно, что он еще не возненавидел этот город и всех нас. Он на каждом пожаре отправлял своих парней на смерть, зная, что не может дать им нормальную защиту.
Вот оно.
Алтарь майора Горюнова. Жизни его людей.
Он готов умереть сам, воюя с Гавриловым. Но готов ли он жертвовать своими парнями ради принципа?
Если я предложу ему выбор: закрытый торговый центр Гаврилова или новые кристаллы лучшей модели и «Атланты» для его части? Что он выберет? Свою гордость или безопасность подчиненных?
Я знал ответ. Если он настоящий командир — а он настоящий, я это видел, — он выберет людей.
Осталось только найти способ это оборудование выбить.
То, что денег нет — брехня, я это знал. Система работала по принципу наименьшего сопротивления. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, а чиновник не подпишет смету. Я видел сводные ведомости по городу. Есть резервный фонд губернатора, есть фонд предотвращения техногенных катастроф, есть статьи на капитальный ремонт, которые переносятся из года в год, чтобы создать видимость экономии, есть, в конце коцнцов, текущий бюджет, который попросту экономят.
Так что нет, проблема была не в деньгах. Это был вопрос формулировок и ответственности. Отказать в «текущем ремонте» легко. Это скучно, это рутина, это всегда можно отложить.
А я сделаю так, что гром таки грянет. И тогда и перекрестятся, и подпишут, и одобрят. И плевать, что «гром» будет только на бумаге — одним из самых явных изъянов системы заключался в том, что бумажный лист перевешивал реальное положение дел. Ради благого дела этим грех не воспользоваться.
Я открыл шаблон нового документа. Никаких «Заявок», «Запросов» и «Служебных записок».
«Предписание о незамедлительном устранении нарушений норм безопасности».
Если просить деньги — тебе откажут. А вот если составить отчет, в котором черным по белому написано, что текущее состояние оборудования пожарной части является «критическим» и создает «непосредственную угрозу возникновения техногенной катастрофы с массовыми жертвами» — разговор пойдет совсем иначе.
Ни один чиновник в здравом уме не захочет видеть свое «отказать» на таком документе. Потому что если что-то случится — а в нашем городе оно обязательно случится — этот отказ станет для него прямым билетом из теплого кабинета на мороз за халатность.
Я собирался признать оборудование Горюнова аварийным. Официально. Списать к чертям собачьим все эти просроченные кристаллы и полумертвые захваты. Создать дефицит на бумаге, который нужно закрыть немедленно, и теперь уже включить в текущий бюджет
Это был риск. Я, как советник ММР, брал на себя ответственность за эту оценку. Мне придется подписать акт дефектовки, возможно,
