следует осмотрю все утром. Но и сейчас, в принципе, картина ясна. Он упал из самого верхнего окна?
Я показал на окно, теперь уже закрытое.
— Что ж, отложим исследование ненадолго.
Он поднялся на ноги, и мы вместе дошли до северного входа. Который тоже тоже был заперт.
— Ничего страшного, у меня есть ключ. Если не успели задвинуть засов…
Успели. Так что мы с инспектором остались стоять под дверью.
— А ещё какой-то вход есть?
— Да, вход для прислуги, рядом с кухней…
Там тоже, разумеется, было закрыто. Встревоженный печальными событиями замок не желал никого пускать внутрь. Однако инспектор Фоксен не выглядел недовольным. Он с любопытством осматривался по сторонам и явно подмечал некие интересные лично ему детали. Я понимал, что мне выпал шанс поближе познакомиться с ним, расположить к себе, попробовать убедить его в том, что я не мог быть убийцей. Такая досада... К моему огромному сожалению, я не умел располагать к себе людей. Враждебно или подозрительно настроенным инспектор не выглядел, но кто знал, что скрывалось под его непроницаемой самодовольной физиономией.
Итак, мы обошли весь замок и вернулись к исходной точке — парадному крыльцу. Стоит ли упоминать, что парадная дверь тоже была наглухо закрыта? Замок выглядел как неприступная крепость. Свет в окнах не горел, домик привратника казался бесконечно далёким. Да и был ли там кто-то живой? На какой-то миг создалось впечатление, будто мы переселились в некий потусторонний мир. Конечно, это была лишь иллюзия. Она рассыпалась, когда я сначала постучал, потом позвонил в дверь.
Открыл дворецкий, который смотрелся в точности как всегда, а именно — безупречно.
— Прошу вас, господин инспектор, — пригласил он Фоксена. — Ваша комната приготовлена. Надеюсь, вам будет удобно. Желаете поужинать?
Я, разумеется, тоже зашёл.
— Господин граф просил извиниться, что не встретил вас лично. Он очень устал за день и уже лег спать. Да и все спят. День был слишком тяжелым.
— Хорошо-хорошо, — любезно отозвался инспектор. — Я все понимаю, встречу можно отложить до утра. Пожалуй, не откажусь от лёгкого ужина, если это никого не затруднит.
Настало время и мне подать голос, иначе могло показаться, что кроме дворецкого и инспектора в холле больше никого нет.
— И я тоже не откажусь. Обо мне и в обеденное время никто не вспомнил, кстати.
— Прошу прощения, господин Шэнс. Было решено оставить вас в покое и ждать, когда вы сами вернётесь.
— Ах вот как. То есть всем было плевать, где я и что со мной? После того, как меня оболгали и оскорбили…
— Что вы, господин Шэнс, —снисходительно ответил дворецкий. — Время от времени кто-нибудь из слуг или господ наведывался в тот уголок парка, где вы изволили уединиться. Рядом с зелёным гротом. Этого было достаточно, чтобы проверить: с вами все в порядке.
Ещё одно разочарование: я искренне считал, что хотя бы прятаться умею успешно и легко улавливаю присутствие посторонних. Но оказалось наоборот. А мое тайное убежище ни для кого не оставалось тайной.
— Значит, проверяли, что я не повесился на первом попавшемся суку? Ну, и на том спасибо!
***
Стол для ужина был накрыт в маленькой уютной комнате на втором этаже. Так что мы с инспектором сидели на небольшом расстоянии друг от друга. Это создавало подходящую атмосферу для доверительного разговора. По крайней мере, так мне тогда казалось. А отлично приготовленное нежное кроличье мясо в желе добавляло беседе приятные умиротворяющие нотки. Я выложил инспектору все. Все события, начиная с приезда гостей. Скандал в мастерской, кровавая сцена в спальне тети Годории, обвинения со стороны слуги, его гибель… Свой рассказ здесь повторять не буду, вы и так уже в курсе всех событий. Если чего-то забыли, можно перелистнуть страницы к самому началу. Я решил, что откровенность в моем случае — лучшая тактика. А инспектор все равно докопается до подозрительных деталей. Пусть уж он лучше узнает о них от меня, а не в чем-то предвзятом изложении. По лицу инспектора трудно было определить, верит он мне или нет. Но по крайней мере, слушал внимательно, иногда задавая уточняющие, порой незначительные вопросы. Впрочем, инспектору было виднее. Иначе какой же из него знаменитый сыщик. Между прочим, я припомнил пару газетных статей, посвященных его расследованиям уголовных дел.
— Так вы говорите: зарисовка с трупом пропала из вашей спальни и оказалась в комнате убитого? — уточнил он, отпив из бокала золотистого вина “Первый солнечный луч в буковой роще” (Недурной сорт, который по праву может считаться одним из самых изысканных в своей категории. Рекомендую ознакомиться с иллюстрированным путеводителем по винному погребу замка Ровенгросс. Конечно, если сумеете раздобыть это редкое издание).
— Вот именно! Его кто-то украл и подбросил. Всем известно, что я занимаюсь живописью и графикой. Значит, хотели подвести меня под подозрение.
— А сколько приблизительно времени прошло? Вы покинули спальню, спустились во двор… побыли там, потом поднялись на четвертый этаж, где уже был листок с рисунком…
— Точно не могу сказать. Но вряд ли прошло больше получаса. Злодей действовал быстро. Очень быстро!
— И труп, лежащий под окнами, словно кто-то нарисовал вашей рукой…
— Я ведь объяснял, как все получилось. То же самое, что с портретом тети Годории.
— Замечательно.
***
Следующий день, день похорон тети Годории должен был начаться мрачно. Это было бы естественно. Тем не менее, начался он странно. Я это понял, ещё когда спускался по лестнице на второй этаж. Попавшийся навстречу дворецкий пожелал мне доброго утра и с деловым видом добавил:
— Маркиза Бринсен исчезла. Ее нигде не могут найти.
Глава 15
В замке Ровенгросс потихоньку складывалась традиция: едва обнаруживался очередной труп, как все господа бросали свои дела и мчались к месту его обнаружения. Слуги тоже, конечно, старались оказаться в центре событий. А вот в древние времена обитатели замка наверняка откликались на подобные происшествия иначе, не столь взволнованно. Ведь славные рыцари даже во время пиров не расставались с оружием, и поводом для смертельного удара легко мог послужить косой взгляд или неосторожное слово. Поводов для поединков или просто мгновенных убийств хватало с избытком. Да и семейные ссоры порой решались довольно грубыми способами. Стены замка помнят многое, а на гладких каменных полах какие только мертвые тела не лежали, не говоря уж о глубоком подземелье. Кровавые инциденты не были чем-то невероятным и
