— Нам лучше вернуться в хижину, ты совсем продрогла. — Его голос звучал сердито, но толчок, которым он направил ее вперед, был легким и нежным. — Сейчас не больше двенадцати градусов, а ты привыкла к жаркому климату южного Техаса.
Тамаре потребовалось время, чтобы попасть на дорогу, которой она пришла сюда, но Рейна поразила ее сверхъестественная способность к ориентировке. Он был знаком с местностью, окружающей его участок земли, и без труда находил дорогу, но Тамара даже не знала, в каком штате они находятся. Как ей удавалось так легко передвигаться?
Путь к хижине показался ей в три раза длиннее и в десять раз тяжелее, чем во время побега. Она взвалила на себя непосильную ношу, силы ее были на исходе. Последние ярды дались с таким трудом, что она несколько раз споткнулась, зацепившись за корни деревьев. Тамара не сопротивлялась, когда руки Рейна подхватывали ее, не давая упасть. Он перенес ее через порог хижины, женщина не сопротивлялась. Рейн был большим, крепким и надежным. Тамара положила голову ему на плечо и заставила себя ни о чем не думать.
Ее носильщик направился прямо в ванную, поставил Тамару на ноги и включил воду. Когда они встретились взглядами, Рейн заметил в ее глазах настороженность. Очень хорошо — она ведет себя благоразумно, не пытаясь провоцировать его.
— Даю тебе пять минут на то, чтобы принять ванну, вытереться и завернуться в полотенце. А я тем временем поищу для тебя что-нибудь подходящее из одежды, — сказал он, бросая жадный взгляд на очаровательную беглянку.
Тамара, почувствовав внезапный прилив сил, быстро скинула влажное белье и залезла в ванну. Она ахнула, когда теплая вода обожгла ее озябшую пораненную кожу. Глубокие царапины по всему телу ныли, как бы в отместку за ее бунт. Теперь Рейн не отпустит ее от себя.
Едва Тамара успела обернуться полотенцем, как вошел Рейн. С обнаженной грудью, покрытой темным ковром вьющихся волос, в облегающих бедра джинсах, он выглядел волнующе. У него была великолепная фигура, и Тамара не могла не вспомнить ощущение его упругого тела, когда он прижимался к ней в лесу. Женщина невольно покраснела. Было что-то интимное в том, что она делила ванную с таким ярким представителем сильного пола. Ее блуждающие мысли еще усиливали ощущение близости, возникающей между ними.
— Тебе тоже следует погреться, — пробормотала Тамара, пытаясь скрыть смущение.
Рейну хотелось верить, что ее на самом деле волнует его здоровье, но он больше не позволит ей делать из него дурака. Нет никакой гарантии, что она не совершит третьей попытки побега — даже если ее тело будет прикрыто только полотенцем. Эта женщина просто не знает слова «хватит». Они должны прийти к какому-нибудь соглашению.
— Я собираюсь принять душ, — сказал Рейн, подталкивая Тамару назад до тех пор, пока она не села на крышку унитаза. — А ты будешь сидеть здесь, чтобы я видел тебя. Можешь закрыть глаза, если хочешь, но не вздумай сбежать.
Тамара вскинула брови, выражая надменное негодование, и собралась вступить в очередную перепалку, но Рейн быстро расстегнул молнию на джинсах, и она поняла, что он не шутит. Женщина стиснула зубы, презирая себя за стыдливость. Будь она хоть немного смелее и искушеннее, смотрела бы на наглеца с полнейшим безразличием.
Рейн пустил едва теплую воду и стал под душ. Он усмехнулся, когда, выключив воду и взяв полотенце, заметил, что Тамара продолжает сидеть с закрытыми глазами.
По мнению Рейна, она была потрясающе привлекательной. Несколько прядей выбились из косы и вились маленькими колечками вокруг нежного овала лица. Длинные пушистые ресницы лежали на слегка порозовевших щеках. Гладкая матовая кожа вызывала у него жгучее желание прикоснуться к ней пальцами. Он увидел на ее теле синяки и царапины. Это зрелище расстроило Рейна гораздо сильнее, чем ему этого хотелось.
— Можешь открыть глаза, — сказал Рейн. Он заметил, как ресницы дрогнули и осторожно приподнялись. Его поразила ее стыдливость. Неужели Тамара так невинна? Ведь она была помолвлена и наверняка имела какой-то сексуальный опыт.
— Что дальше? — промолвила она, стараясь не смотреть на стройное, мускулистое тело стоящего перед ней мужчины. Его близость сдавила ей горло. Глаза женщины настороженно следили за каждым движением Рейна, и это его раздражало.
— Теперь, я думаю, мы можем лечь спать, — отрезал он, вручая Тамаре чистое белье и одну из своих рубашек. — Тебе придется воспользоваться моей фланелевой сорочкой — в твоем багаже нет ни одной практичной вещи.
Тамара чувствовала себя обнаженной, оттого что Рейн был осведомлен об особенностях ее гардероба. Ей хотелось переодеться, и она метнула на мужчину многозначительный взгляд.
— Я оденусь в комнате, — сказал Рейн и быстро вышел.
Оставшись одна, Тамара глубоко вздохнула. Этот человек умудрялся лишать ее самообладания и уверенности в себе. Он обострял ее ощущения, и Тамара не знала, как ей с этим бороться. Он лишал ее всех защитных свойств, вроде бы не прилагая усилий, и она не могла разобраться в происходящем.
Фланелевая сорочка была старой, мягкой и очень большой, но Тамара чувствовала себя в ней очень уютно. Она закатала рукава до локтей и застегнулась на все пуговицы. Ощутив себя достаточно уверенной, женщина покинула ванную.
На Рейне были поношенные, выцветшие джинсы, плотно облегавшие бедра. Он готовил ей горячий шоколад, время от времени отпивая из высокого стакана жидкость янтарного цвета. Увидев Тамару в своей любимой рубашке, Рейн улыбнулся.
— Я подумал, что тебе захочется выпить согревающего.
Тамара села за стол и взяла из его рук чашку с дымящимся шоколадом. Напиток был превосходным, и пленница вежливо поблагодарила Рейна, оценив его заботу.
— На здоровье. — Рейн хотел избежать напряженности в их отношениях, его терпение подходило к концу.
— Ну как, ты покончила с попытками убежать отсюда? — тихо, но грозно спросил он.
Чувствуя, что Рейн находится на грани срыва, Тамара решила не рисковать.
— Я очень устала.
Он не сводив с нее глаз.
— Ты, должно быть, вымотана до предела, — высказал предположение Рейн. — Я, во всяком случае, дошел до ручки.
Допив шоколад, Тамара отнесла чашку к раковине. Ей не нравилось, что Рейн так бдительно следит за ней, но, не желая провоцировать его, она промолчала. У обоих, казалось, уже не было сил для беседы.
— Время для сна, — объявил Рейн, заметив, как устало опустились плечи пленницы. — Я запру двери, а ты ложись.
Тамару возмущали его приказы. Она мечтала только о постели, но вдруг вспомнила, что в хижине всего одна кровать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
