Допив шоколад, Тамара отнесла чашку к раковине. Ей не нравилось, что Рейн так бдительно следит за ней, но, не желая провоцировать его, она промолчала. У обоих, казалось, уже не было сил для беседы.
— Время для сна, — объявил Рейн, заметив, как устало опустились плечи пленницы. — Я запру двери, а ты ложись.
Тамару возмущали его приказы. Она мечтала только о постели, но вдруг вспомнила, что в хижине всего одна кровать.
Рейн предвидел ее реакцию.
— Я хотел воспользоваться софой. Но теперь думаю, что не разумно мне отдаляться от тебя ночью.
У Тамары не было сил спорить, но она ощетинилась:
— Вот еще!
— Мы собираемся спать, — заявил Рейн тоном, который отметал любые ее опасения. — Это не означает, что я не хочу тебя, — добавил он хрипло. — Но сегодня мы будем просто спать.
Тамара содрогнулась от откровенности и неприкрытого голода в глазах Рейна. Он не сказал, что этого вообще не случится. И она не возразила.
Ее потрясло сознание того, что идея заниматься с Рейном любовью не показалась ей отталкивающей. Тамара не была искушенной в любовных делах, как полагал Рейн, и считала, что отсутствие у нее сексуального опыта разочаровало бы его. Тамара не хотела, чтобы он знал, насколько неуверенной она чувствовала себя, когда дело доходило до интимных отношений. Ей следует быть очень осторожной, чтобы не позволить похитителю сломать ее защитные барьеры. Умерив свой боевой пыл, пленница молча направилась в гостиную. Рейн последовал за ней. Она наклонилась над кроватью, чтобы снять покрывало.
Вид ее длинных, стройных ног и мягко очерченных бедер нанес ощутимый удар по бунтующей плоти Рейна. Неудовлетворенное желание, дикое, неуправляемое, разъедало его изнутри. Чтобы справиться с огненной лихорадкой, он стал проверять, все ли вещи Тамары заперты. Неубранными остались только нейлоновые чулки. Они могут пригодиться.
Тамара нырнула в постель. Ее тело с благодарностью восприняло твердый матрас и свежие простыни. Но когда Рейн подошел к кровати с ее чулками в руке, женщина нахмурилась. Зачем они ему понадобились?
Он присел на край кровати и протянул руку к ее ноге.
— Что ты делаешь? — изумленно воскликнула она, когда Рейн, не обращая внимания на протест, стал обматывать чулок вокруг ее левой щиколотки.
— Собираюсь привязать тебя к кровати.
— Черта с два! — выкрикнула Тамара, пытаясь высвободить ногу. — Это безумие. Ты же должен защищать меня!
— Я не могу защищать тебя, когда ты совершаешь глупости, и слишком устал, чтобы гоняться за тобой ночью.
Тамара огрызалась, пока он подтягивал ее ногу поближе к раме кровати, но противостоять ему у нее не было сил. Вскоре она была уже совершенно беспомощна и лишена возможности свободно передвигаться.
— Я не могу спать в таком положении! — вопила Тамара, и дух борца с новой силой овладевал всем ее существом.
5
— Ты думаешь, что не можешь спать в таком положении. А я знаю, что не засну в любом другом, — спокойно возразил Рейн. — За тобой нужен глаз да глаз днем и ночью. Мы оба сможем выспаться, только если будем привязаны к кровати.
— Мы привязаны? — возмутилась Тамара. Он свободно передвигается по хижине, а она не может даже встать! Но если у нее будет привязана только одна нога, то она без труда выберется отсюда, когда похититель заснет.
Рейн не сомневался, что Тамара прокручивает в своем изобретательном мозгу план нового побега, но он положит конец этим мыслям. Сначала, правда, надо оказать медицинскую помощь несговорчивой пленнице. Рейн принес из ванной антисептическую мазь.
— Вытащи руки из рубашки и ляг на спину, — скомандовал он, усаживаясь на кровать.
— Почему бы тебе не оставить меня в покое? — огрызнулась Тамара.
Она знала, что Рейну приходится бороться со своими плотскими желаниями. Бели между ними опять вспыхнет огонь возбуждения, то и она может обжечься.
— У тебя несколько опасных царапин, — пояснил Рейн.
Он наклонился над кроватью, но Тамара успела отодвинуться. Рейн сжал зубы. Он вынужден дотрагиваться до нее в силу необходимости: у женщины царапины, до которых сама она не могла дотянуться. Его терпение достигло предела.
— Снимай сорочку, или я сделаю это за тебя.
Увидев злые искорки в его глазах, Тамара протянула руку к пуговицам. Процесс их расстегивания был медленным и мучительным для обоих. Она знала, что Рейн не воспользуется ситуацией, но ее смущал его пристальный взгляд.
Застенчивость Тамары и ее неуклюжие движения едва не свели Рейна с ума. Он скрежетал зубами, стараясь не поддаться на эту невольную провокацию. Его цель — оказать ей помощь, а затем выбросить эту женщину из головы.
Тамара робко потянулась за мазью, но Рейн вернул женщину в горизонтальное положение. Жесткие черты его лица были напряжены, в глазах тлел опасный огонь. Тамара лежала не шевелясь, почти оцепенев от этого зрелища. Внушительная фигура Рейна как бы предупреждала: не буди лиха! И женщина смирилась. Как ни странно, она доверяла ему.
Накладывая мазь осторожными движениями, едва касаясь болезненных мест, Рейн старался держаться отстранение. Царапины были на шее и плечах, глубокая красная борозда проходила над правой грудью. Он прошелся по соблазнительной поверхности и попросил Тамару перевернуться на живот.
Она молча повиновалась. Мягкие, медленные движения мужских пальцев расслабляли ее. Тамара задержала дыхание — ее целитель стал дышать спокойнее. Когда он обработал спину, она перевернулась и бросила на него изучающий взгляд.
Опасная царапина была на животе, и Рейн занялся ею. Его восхищала гладкая, эластичная кожа, но когда Тамара вздрогнула от боли при прикосновении его пальцев, он снова сжал зубы. Рейн обвинял себя в том, что она страдала. Это великолепное тело надо холить и лелеять, а не бить и царапать. Рейн содрогнулся при мысли, что Тамаре больно, особенно от его прикосновений. И снова удивился, как ему удается сдерживать свои сексуальные инстинкты. Он ощущал себя единственным покровителем и защитником этой женщины.
Рейн старался не смотреть на бугорок, который проступал сквозь тонкую ткань трусиков. Тамара повернулась, чтобы он мог осмотреть привязанную ногу. Она была в порядке, и лекарь занялся правой ногой. Последним на очереди было бедро. Мужчина действовал с еще большей осторожностью, накладывая мазь на царапину. Хотелось двигаться по ее телу губами, целуя каждый дюйм, но Рейн взял себя в руки. Закончив, он быстро ушел в ванную.
Тамара глубоко вздохнула. Груди ее горели, соски напряглись. Нежные прикосновения пальцев Рейна разбудили дремавшие в ней эмоции. Тамара не подозревала, что простое прикосновение мужских рук может привести ее плоть в смятение. Она еще не встречала мужчину, который столь откровенно дал бы ей почувствовать, насколько она желанна, и в то же время так сдерживал свои чувства. Тамара догадывалась, что Рейн мог быть очень нежным, но и требовательным, страстным любовником. Она боялась, что, если даст волю своим чувствам, отдастся ему, то перевернет всю свою жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
