забирается ладошкой ко мне в плавки.
Блядь! Приятно пиздец… ни одна женщина не доводила меня. Они старались. Пытались. Завлекали. Надевали на себя всякие кружева, чулки и трусы с разрезами.
Но Настюшка в дешевом простом купальнике, такая невинная и неумелая, просто сорвала мне крышу.
Своей чистотой, открытостью и честностью эта крошка меня поработила.
И я влюбился по уши…
Глава 16
Глеб
Смотреть на то, как малышка Настя мажет Федьку кремом от загара — пытка неимоверная. Так что встаю и подтягиваю к ним свой плед.
— Глеб? — Настенька удивлённо смотрит на меня. — Что ты… я бы намазала тебя после.
— Продолжайте, — кладу ладонь на её сладкую попку, — просто хочу тебя потискать.
— Но…
— Давай, малыш, — Федя возвращает себе внимание Насти, — тут тебя заждались.
Укладываюсь на спину, взглядом показываю на терзающий меня стояк.
— Но…, а как же… — лепечет она, — намазать?
Сама при этом уже стягивает с меня плавки. Усаживается между нами. Обхватывает наши члены ладошками, робко двигается.
— Не бойся, — подбадриваю её.
— А вдруг я неправильно сделаю… вдруг… — переживает.
— Ты всё правильно делаешь. Нам очень нравится, правда, Федь?
— О да, — рычит друг, — не забивай свою прекрасную головку сомнениями, детка. Просто отдайся моменту.
— Хорошо, — облизывает губки.
Движения девушки становятся увереннее. И мой член быстро крепнет в ее лапке. Это пиздец как хорошо.
Сжимаю её сладкие булочки, Федька медленно развязывает ниточки купальника.
— Ах… — она вся покрывается мурашками.
— Возьми его в ротик, — хриплю, сходя с ума от этой малышки.
— Но… я никогда… — бормочет.
— Хочешь попробовать? Ничего страшного, если не хочешь, тогда потом. Ты, главное, не заставляй себя, ладно?
— Я хочу, но боюсь, а вдруг откушу… — она густо краснеет.
Мы с Фёдором прыскаем. Какая же она… боже, Настя — это нечто. Ангел просто.
— Не откусишь, девочка. Член ласкают губами, а не зубами.
Продолжаю массировать упругую попку. А Федька сжимает её грудки. Маленькие, сексуальные. Никогда не любил большие груди, честно говоря.
— Ах… ммм… вы мешаете мне, — стонет она, надрачивая нам обоим.
— Чем же? — хрипит Фёдор. — Давай, малышка… сейчас я твои пальчики залью… не останавливайся, крошка…
— О да! Ахуенно! — стону, чувствуя, что вот-вот солью.
От напряжения весь пах сводит, яйца болят, пиздец. Сильнее впиваюсь в нежную кожу попки и кончаю. Перед глазами всё пляшет. Я старею или просто меня так довела Настенька своими ладошками?
Фёдор тяжело дышит.
Малышка смотрит на свои руки, покрытые вязкой спермой. И облизывает…
Боже… член тут же снова принимает боевую стойку.
— Интересно, — лепечет девочка, — а теперь…
Она наклоняется к моему члену, выставляет свою задницу. Фёдор быстро ориентируется и стягивает с Насти трусики купальника. Нагибается, впивается в её промежность.
Настя стонет и берет мой член в рот.
— Сука, — рычу, с трудом сдерживаясь, чтобы не накрутить эти блондинистые волосы на кулак и не засадить прямо в горло.
Не могу так с ней поступить. Настя должна привыкнуть. Жестить начнём, когда приручим своего блондинистого ангела.
Федька с причмокиванием лижет ее девочку. А я завидую… или нет? Хуй знает. Ведь Настя изучает губками и язычком мой член. А это просто пиздец как хорошо… очень хорошо…
Прикрываю глаза, наслаждаюсь тем, как мне отсасывает молоденькая студенточка. Мда, Глеб, совсем ты уже опустился.
Но я влюблён в Настю. Именно как в женщину. И я отчётливо вижу, как она будет моей женой. Уверен, Федька фантазирует о том же.
И этот вопрос встанет рано или поздно. Тогда и будем решать…, а пока пусть стоят лишь наши члены.
— АХ! ААА! ФЕДЯЯЯЯЯ! — кричит Настенька, затем содрогается в бурном оргазме.
— Моя ты прелесть, — рычит друг, продолжая вылизывать её узость.
Настя посасывает головку моего члена. Затем вскрикивает.
— ФЕДЯ!
— Что? Это попка, малыш… ей тоже можно получить удовольствие. Хочешь?
— Я не… не знаю… я, — бормочет она, лаская ладошкой мой член.
Поднимает испуганный взгляд. В огромных голубых глазищах немой вопрос.
— Ты вообще в курсе, что можно заниматься анальным сексом? — спрашиваю, с огромным трудом удерживая ровный тон.
— Нет… — она поджимает губки.
— А хочешь узнать, как это? — улыбаюсь.
— Но попа не для этого, — бубнит, прикрывает глазки.
— Тебе нравится, что я сейчас делаю, детка? — спрашивает Фёдор.
— Угу… — облизывает губки, затем снова погружает мой член в рот.
— Аккуратнее с попкой, — предостерегаю друга, — постарайся ничего ей там не порвать без смазки.
— Я совсем чуть. Просто ласкаю попку снаружи. Настюшка, если станет неприятно, говори…
— Угу, — она активно мне отсасывает.
Реакция на анальную ласку у девочки очень положительная. Сама того не подозревая, она раскрывается. Выпускает свою порочную, голодную часть. Кто же тебя так, девочка моя?
Узнаю — урою!
— АХ! ААА! МММ! — кричит в голос наша малышка, затем снова кончает.
— Бляяядь! — рычу, изливаюсь на её личико.
Она садится и улыбается. Вся в сперме, но смеется.
— Это было приятно, — хихикает, — и минет это… приятно… Федя!
Её глазки пьяно сверкают. Малышка начинает привыкать. Она выгибает спинку, порочно виляя попкой, подползает к Феде и берет в рот его член.
А я приникаю губами к гладким складочкам. Они все набухшие, блестящие от соков. Бросаюсь на киску, словно голодное животное. Впиваюсь пальцами в упругую попку.
Мы снова ласкаем нашу девочку. В этот раз неловкости нет. И страха тоже. Не бойся, девочка моя, я защищу тебя от всего. Никто не посмеет причинить тебе вред! Клянусь!
И в момент наивысшего наслаждения слышу шаги вдоль забора. С реактивной скоростью натягиваю плавки и накрываю Настю пледом.
— Добрый день, господа! — к нам топает едва проснувшийся Семёныч.
Весь опухший, сонный.
— Оу…, а у вас тут, я смотрю, весело, — ржёт.
Федька закрывает Настю собой.
— Рано ты. Пойдём, тачку покажу.
— Я с внуком, в общем… Ромчик, поздоровайся!
— Привет! — молодой парень лет шестнадцати бодро топает к нам.
Увидев Настеньку, замирает. Его взгляд прилипает к нашей малышке.
— Здравствуйте, — кутаясь в плед, стесняется она.
Я прям вижу, как внучок пытается облапать нашу девочку взглядом. Сжимаю руки в кулаки. Фёдор тоже очень зол. Оба встаём и направляемся к горе-Ромео…
Глава 17
Настя
Гляжу на себя в зеркало. Сегодня мой выпускной. Тошнит…
— Настя, ты очень красивая в этом платье. Оно передавалось в нашей семье из поколения в поколение от твоей прабабушки, — довольно тянет мать.
Это платье ужасно!
В цветочек, старое, с затертым когда-то белым, а сейчас желтым воротником. В пол. Я хотела новое, но не посмела попросить.
Все девочки будут красивые, а я, как всегда. Серая мышь.
