его колен. — Простите.
— Прекрати извиняться, — вздыхает Глеб, — ну что насчет обеда? Насть, ты прости Семеныча, он, когда с похмелья, совсем язык за зубами не держит. Вечером проспится, придёт извиняться с пирожками.
Опускаю взгляд. Кусаю губы, переживаю.
— Она ревнует, Глеб, — улыбается Фёдор, — уже нафантазировала себе, как я трахаю Софью.
— НЕПРАВДА! — выпаливаю, но густой румянец выдаёт мои настоящие чувства. — Пойду, приготовлю обед!
Бегу на кухню. Мужчины идут следом.
— Насть. Я не отрицаю, что спал с ней, когда мы оба были в деревне. Но ничего большего между нами не было. И не будет. Сейчас тем более. Я тебе правду сказал, — твёрдо говорит Федя, — мне ты нужна, малыш.
— Мне неинтересно, — достаю замороженное мясо, кладу в микроволновку на разморозку.
— Не ври. Ты вся изревновалась. Помочь тебе? Давай вместе обед сделаем, — улыбается Глеб.
— Можно я сама? — взмахиваю ресницами. — Хочу для вас что-нибудь приготовить вкусное. И отвлечься. Просто эта женщина такая красивая. Где я и где она…
— Ты очень красивая, — Глеб обвивает мою талию руками, шепчет на ушко, — самая красивая девочка.
— Я ничего не умею.
— Тем лучше. Ты нетронутая, сладенькая. Мы всему тебя научим, — он плотнее сжимает моё тело.
— Правда?
— Да. В тебе столько огня, что хватит сжечь нас обоих, — улыбается мужчина, целует меня за ухом.
— Ах… — прикрываю глаза, наслаждаюсь, — обед… Глеб… ммм…
Но мой купальник уже развязывают. Верх падает на пол. Глеб руками накрывает мою грудь. Оттягивает соски пальцами. Облизываю губы, тяжело дышу.
Федя подходит, Глеб меня разворачивает. Теперь я зажата между двумя горячими мужскими телами.
— Вы же только что кончили, — шепчу, начиная слегка извиваться, нарочно соблазняя своих мужчин.
— И что? С тобой наши члены постоянно стоят, малыш, — рычит Федя.
Глеб отрывает ладони от моих грудей. Его сменяет Фёдор. Трусики падают следом за лифчиком. Теперь я совершенно голая…
— Красивая, нежная… моя девочка, — шепчет Глеб, стаскивая штаны вместе с плавками.
Он тыкается между моих бедер, горячий член касается складочек.
— Ммм! — мычу, Федя обхватывает моё лицо ладонью и целует.
Глеб начинает двигаться. Не проникает, скользит между моих ног.
— Такая мокрая… — стонет, — ахуенно мокрая…
— Она у нас такая, — жарко меня целуя, бормочет Федя, — мягкая, нежная, но порой острая, ревнивая. Наш маленький перчик.
— Блядь, мне нравится, — Глеб тыкается лбом мне в затылок, методично трахая между ног.
Трётся о мой клитор, быстро подводя к оргазму. И когда я сильно кончаю, спустя пару минут мои бёдра орошает густая сперма.
— Боже… это просто пиздец какой-то, — тяжело дышит мужчина, — Настенька… ты лучшая…
— Иди сюда, — Федя подхватывает меня и сажает на стол, — ножки раздвинь, малыш.
Глеб собирает сперму с моих бедер и растирает по киске. Они оба ласкают меня пальцами, втирая семя в мокрые складочки. Мечусь по столу, кричу, плачу. После оргазма там внизу всё очень чувствительное…
— Ааах! МММ! ААА!
— Умница наша, — рычат оба, — а сейчас…
Федя устраивается между моих ног, стягивает плавки. Касается головкой моего мокрого лона.
— Ножки сведи, малыш, — хрипит, я подчиняюсь.
— Ложись на спинку, — Глеб нежно тянет меня назад, — запрокинь голову и ротик открой.
Член Феди скользит между моих ног. Он делает то же самое, что и Глеб пару минут назад. Трахает без проникновения. Крупной головкой задевает клитор. Это сводит меня с ума!
А второй мужчина толкается в моё горло.
Боже мой!
Мычу, давлюсь. Кричать хочу, но не могу…
Оргазм накатывает огромной волной, выгибая моё тело до хруста костей. Федя кончает на мою киску, затем тоже втирает сперму прямо в лоно. А Глеб выходит и кончает мне на лицо и грудь.
Я вся в сперме… снова…
Но в душе ликую. Я чувствую, что эти мужчины и я — словно частички пазла, идеально подходящие друг другу. Мы втроём полностью совместимы. Всё, что происходит, совершенно нормально.
Мне хочется принимать этих мужчин. Всё моё естество раскрывается рядом с ними. Я оголена душой. Полностью. И готова впустить их ещё глубже.
Мы принимаем душ, затем я готовлю им вкусный обед. Глеб и Федя, как два довольных льва, наблюдают за тем, как я порхаю по кухне.
А мне это в радость, ведь я… я… влюбилась в них обоих.
— Так, суп почти готов, — мурчу, выключая конфорку, — мясо пока запекается.
— Ты прелестна, малыш, — восхищенно выдыхает Федя.
Разливаю суп по тарелкам, ставлю перед мужчинами.
— Надеюсь, вам понравится, — улыбаюсь, кокетливо взмахиваю ресницами.
— Пахнет просто ахуенно! — рычит Федор.
— Лучше, чем в ресторане, — Глеб прикрывает глаза.
Оба берут ложку и начинают есть.
— Знаете, — тихо говорю, — наверное, вам стоит знать, почему я такая забитая…
— Настюша, ты не… — начинает Федя, но Глеб его останавливает.
— Пусть расскажет. Я вижу, Насть. Мы оба видим… давай, рассказывай. Ничего не бойся…
— В детстве меня много раз пытался совратить второй муж моей матери…
Глава 19
Настя
— Так, вот мамины любимые цветы, обязательно все иконы выровнять, — бегаю по квартире, жду свою маму, — а еще…
Она должна вернуться после росписи из ЗАГСа с новым мужем. Меня не взяли, мама сказала, что никаких торжеств не будет. Ведь это огромный грех! Мой родной отец бросил нас.
Ушел к другой женщине, так мама сказала. А ей теперь вымаливать прощение. Но из-за меня она вынуждена снова выйти замуж, потому что у нас нет денег.
Щёлкает замок двери, я слышу сдержанный мамин смех и мужской голос. От которого тут же покрываюсь липкими мурашками.
Неприятный.
— Настя, — мама в сдержанном белом платье по колено, — поздоровайся, это Илья Борисович, твой отчим. Через неделю мы переезжаем к нему в квартиру, так что начинай собирать свои вещи.
— Ты слишком строга с ней, — улыбается мужчина, а у меня от этой улыбки сердце в пятки падает, — здравствуй, Настенька. Я Илья, твой новый папа.
С тех пор началось странное. На протяжении недели он не жил с нами. Лишь приезжал ужинать и иногда оставался ночевать. Я слышала, как скрипит кровать в соседней комнате.
От этого звука мне хотелось бежать.
И на третью ночь я проснулась от того, что на меня смотрят. Отчим стоял прямо надо мной. Спустил штаны и мастурбировал. Он не видел, что я не сплю…
А я испугалась, сделала вид, что просто повернулась на другой бок.
На следующую ночь он пошёл дальше. Откинул моё одеяло. Коснулся моей попы. И снова я от страха не могла пошевелиться.
А наутро…
— Мам… — тихо лепечу, отозвав её в сторону, — твой муж… отчим… он…
— Что? — раздраженно бросает.
— Он трогал меня, — чуть не плачу, —
