— Хочешь, чтобы я их сняла?
— Это было бы… здорово.
Сжав руки в кулаки, Льюис снова откинулся на спинку кресла, сжимая зубы каждый раз, когда в темноте вдруг вспыхивала полоска ткани или на Мэдлин падал луч света и ее кожа превращалась в глянец, а на губах неожиданно появлялась и исчезала загадочная улыбка.
— Вот уже несколько дней я не могу выкинуть тебя из своих мыслей, — сказал Льюис, вставая с кресла и поднимая лежащую рядом сумку. — Теперь я уверен, что это то, что нужно. Закрой глаза, — остановившись рядом с ней, велел он.
Мэдлин посмотрела на сумку в его руках и закрыла глаза, чувствуя, как ее охватывает волнение. Послышался шорох, а затем на руку опустилось что-то мягкое. Она открыла глаза и потрясенно ахнула, увидев длинное белое пальто из мягчайшего меха.
Льюис надел пальто ей на плечи и запахнул лацканы, так что ее голова оказалась окружена мехом.
— Льюис, это…
— Искусственный мех, — перебил он. — Я почти сожалею, что не заказал столик в ресторане — просто ради удовольствия смотреть на тебя в этом пальто и знать, что под ним нет ничего, кроме белья.
— Где ты его нашел? — оглядывая пальто, спросила Мэдлин.
— В одном из магазинов в городе. Как только я его увидел, сразу понял, что хочу увидеть в нем тебя.
— Ты купил его специально для меня?
Льюис отступил на шаг и склонил голову набок.
— Не только. Ради себя тоже, — признался он и коснулся ее губ легким поцелуем.
Но одного поцелуя ему показалось мало, и вскоре их учащенное дыхание заполнило гостиную. Льюису пришлось призвать на помощь всю выдержку, чтобы воплотить свою фантазию до конца. Не отрываясь от ее губ, он снял с нее пальто, положил его перед камином, потянул Мэдлин за руку и заставил ее опуститься на мех.
Лежа рядом с Мэдлин, Льюис оперся на локоть и оглядел ее с ног до головы. При виде ее напрягшихся сосков он чуть не застонал, но напомнил себе, что впереди у них вся ночь. Поцеловав ее в мягкие, нежные губы, он снова чуть не забылся. Желание накатило с такой силой, что он почувствовал себя опьяневшим. Стараясь не утратить над собой контроль, он стал ласкать ее тело, не переставая целовать в губы.
Мэдлин извивалась под его ладонями, но, когда она с тихим стоном запустила руки ему в волосы, притягивая к себе, Льюис поднял голову.
— Не касаться, помнишь?
— Но если я хочу, — с капризной требовательностью прошептала она.
— Пока это еще моя фантазия, — напомнил он.
Мэдлин закрыла глаза, вздохнула и неохотно убрала руки. Льюис наклонился и втянул один сосок в рот. Она вздрогнула и, приподнявшись на локтях, подалась ему навстречу.
— Не мошенничать, — предупредил он и, почувствовав на своих губах жадный поцелуй и прижавшееся к нему тело, чуть не задохнулся от полноты ощущений.
В ту первую ночь Льюис знал, кто такая Мэдлин Холланд, но не знал, какая она. Теперь ему кое-что о ней известно. Мэдлин не просто красивая и страстная. На нее еще можно положиться. Она любит свою работу и стремится выполнить ее как можно лучше. Но главное — она верит ему. Пусть только сегодня, зато это вдвойне приятно, потому что, как подозревал Льюис, решение приехать к нему далось ей нелегко.
И этой ночью он собирался полностью оправдать ее доверие.
Минуты прошли или часы, Мэдлин не знала, да и не стремилась узнать. Все, что значило в этот миг, — это прикосновения Льюиса, его ласки, поцелуи. Небольшое стеснение доставляло лишь то, что она должна только лежать и наслаждаться, ни о чем не думая. Неожиданно ей пришло в голову, что Льюис ничего не просит для себя. Он умело ласкал ее, придавая ее удовольствию все новые оттенки, пока она не стала изнемогать от желания. Ее сознание словно разделилось на две половинки: ей хотелось избавиться от нарастающего внутри напряжения и одновременно чтобы эта мучительно-сладкое обольщение не прекращалось. К счастью, Льюис сделал выбор за нее. Мэдлин поняла это, когда его медленные дразнящие ласки прекратились, заставив ее замереть в томительном ожидании.
Затем она почувствовала, что Льюис навис над ней. Его ладони накрыли ее пальцы и сжали. Глаза у него засияли от того, что он прочел в ее лице, и в них отразилось испытываемое ею наслаждение. Она по-прежнему не могла дотронуться до него, но чувствовала, как он напряжен, видела, как пульсирует вена на его шее.
Удерживая ее руки, он развязал завязки на ее трусиках и накрыл ее своим телом. Под его весом застежки чулок впились ей в кожу. Мэдлин подняла ноги и завела их ему за спину, обхватив его в тесное кольцо и слегка вонзив в него каблуки своих сапог. Льюис простонал и сбился с ритма. Это вызвало у нее довольную улыбку. Не только же ей терять контроль над своим телом!
Она приподняла бедра — приглашая, соблазняя, требуя. Льюис ненадолго застыл, глядя на нее сверху вниз и тяжело дыша, а затем они оба подались навстречу друг другу, окончательно забывшись в водовороте захлестнувшей их страсти…
Когда Мэдлин немного пришла в себя, она не сразу услышала треск поленьев в камине и тихую музыку — все звуки заглушало их учащенное дыхание. Льюис сдвинулся, частично освобождая ее от веса своего тела, но по-прежнему остался лежать на ней. Он взял ее руки и прижал их к своей влажной от пота груди.
Еще долго они лежали не двигаясь. Насытившись, ее тело расслабилось, и Мэдлин сама не заметила, как ненадолго задремала, чувствуя сверху твердое, еще горячее тело Льюиса и ласкающий ее спину мягкий мех. Она улыбнулась. Ни один мужчина, за исключением отца, никогда не покупал ей подарков, тем более таких дорогих. Подчиненные дарили по праздникам календари, но ничего лично для нее. От этих мыслей ей стало немного грустно.
— Наверное, нам не следует лежать на мехе, — сказала она. — На моем пальто , добавила она про себя, это пусть Льюис считает, что он купил его для них обоих.
Он только что-то пробормотал, но не пошевелился.
Музыка смолкла. Язычки пламени уменьшились и скоро совсем потухли. В комнате стало очень тихо.
— Послушай… — вдруг произнесла Мэдлин, повернув голову.
Льюис открыл один сонный глаз и посмотрел на нее.
— Мне кажется, идет снег.
— Ты слышишь, как падают снежинки?
— Да!
Мэдлин выскользнула из-под его тела и села, глядя в окно. Она любила, когда шел снег. С ним было связаны счастливые воспоминания из детства, когда еще был жив отец. Как они вместе катались с горки позади их дома на заменяющей им санки дверце от старого автомобиля. Как закидывали ее мать снежками, когда она выходила, чтобы позвать обедать или просто посмотреть на их дурачества. Когда его не стало, радость от катания с горки сразу померкла. Повзрослев, она иногда садилась у окна, вспоминая все то хорошее и счастливое, что было связано с отцом.
