в направлении Сан-Луис-Потоси. По приказу Кальехи были сожжены целые кварталы Гуанахуато, а их жители перебиты. Каратели казнили свои жертвы (число которых достигло 150) без всякого суда и следствия.
В это время Идальго во главе семи с лишним тысяч повстанцев, не встречая сопротивления, продвигался к Гвадалахаре. Этот поход являлся триумфальным маршем. В каждом городе и селении народ встречал его с энтузиазмом, повсюду устраивались торжественные мессы. 26 ноября войска Идальго вступили в Гвадалахару. Их встретили артиллерийским салютом и колокольным звоном. Дома были празднично украшены. Горожане с детьми заполнили улицы и вместе с бойцами Торреса восторженно приветствовали генералиссимуса. В сопровождении многочисленной свиты он проследовал через весь город к кафедральному собору, а оттуда пешком направился в Правительственный дворец, где находилась резиденция местных властей. Там его ожидали представители различных групп населения, к которым Идальго обратился с яркой речью.
Пребывание Идальго в Гвадалахаре, длившееся около полутора месяцев, ознаменовалось кипучей деятельностью. Учитывая стремления народных масс и прежде всего крестьянства, составлявшего основной контингент повстанческой армии, он должен был более определенно сформулировать свою программу и приступить к ее реализации.
Особое внимание Идальго уделял социально-экономическим требованиям широких слоев населения. Он принял ряд мер, направленных на ликвидацию рабства, расовой дискриминации, принудительных повинностей, торговых монополий и других атрибутов колониального режима. Вслед за опубликованием в Вальядолиде упомянутого выше декрета интенданта и коррехидора Ансорены 23 октября Игнасио Лопес Район по поручению Идальго также объявил об освобождении рабов и провозгласил равенство всех мексиканцев, независимо от этнической принадлежности. Документ аналогичного характера, в котором декларировались отмена рабства, подушной подати, деления населения на категории по расовому признаку и т. д., был от имени Идальго обнародован 17 ноября В Агуакатильо Морелосом{37}.
Вступив в Гвадалахару, Идальго поспешил уже 29 ноября издать декрет, предусматривавший наряду с освобождением рабов в течение 10 дней и упразднением подушной подати также ликвидацию монополий на производство и продажу пороха, табачных изделий, вина, снижение алькабалы. Основные положения этого декрета были вновь подтверждены 6 декабря{38}. Неоднократное повторение указанных предписаний обусловливалось не только тем значением, которое им придавалось, но и военной обстановкой, ограничивавшей их распространение территорией, контролировавшейся в данный момент революционной армией.
5 декабря Идальго опубликовал очень важный декрет, касавшийся арендованных земель индейских общин в окрестностях Гвадалахары. Значительная их часть находилась в руках помещиков, номинально считавшихся арендаторами, фактически же полностью распоряжавшихся этой землей и не вносивших никакой арендной платы. Идальго распорядился немедленно собрать всю арендную плату, а земли передать для обработки индейским общинам, запретив впредь арендовать их. «Ибо я желаю, — указывал он, — чтобы ими пользовались только индейцы соответствующих селений»{39}.
Все эти акты имели большое историческое значение. Как отмечал видный американский марксист Уильям З. Фостер, Идальго был «одним из немногих, кто смело поставил вопрос о земле»{40}. В исторической литературе высказывается иногда мнение, что он намеревался претворить в жизнь свою идею о возвращении индейским общинам отнятых у них земель, хотя точных данных на сей счет нет. Идальго первым на Американском континенте провозгласил отмену рабства, проявив тем самым стремление к ликвидации одной из основ колониального режима. Он опередил в этом отношении Боливара и пошел дальше Вашингтона, отмечает мексиканский историк Энрике Сантибаньес{41}. Попытки преуменьшить важность указанного шага на том основании, что число рабов в Новой Испании было тогда невелико, нельзя признать правомерными. Известно, что негры-рабы внесли свой вклад в освободительную борьбу, вместе с индейцами и другими патриотами сражаясь против колонизаторов. Упразднение рабства чувствительно затрагивало интересы испанцев-рабовладельцев, угрожая потерей их собственности. Наконец, значение декларации Идальго об освобождении рабов вышло далеко за рамки Новой Испании, получив резонанс по всей Латинской Америке.
Глубокий социальный смысл имела отмена подушной подати{42}, являвшейся своеобразным символом бесправия индейского населения. «Не было ничего более ненавистного индейцам, — отмечал мексиканский историк и участник освободительного движения Хосе Сервандо Тереса де Мьер, — чем подушная подать, установленная в период завоевания… Поскольку ее платили только индейцы… они рассматривали ее как клеймо побежденных». По его словам, именно упразднение подати обеспечило Идальго поддержку со стороны индейцев, которые в массовом порядке стали вступать в его армию{43}. Что же касается упомянутых выше мер против торговых монополий, то они были направлены на устранение препятствий, мешавших развитию производства и торговли.
Политические вопросы получили в программе Идальго меньшее отражение, чем социально-экономические.
Призывая к свержению колониального ига, он предполагал созвать затем конгресс из «представителей всех городов и селений», который должен был издать «мягкие и благодетельные законы», чтобы покончить с ограблением страны и нищетой населения, обеспечить прогресс промышленности, искусств и ремесел, свободное использование естественных богатств. Идальго не высказывался прямо относительно импонировавшей ему формы правления, но не раз выступал против монархической системы и, судя по всему, предпочитал республиканский строй. В конце сентября — начале октября 1810 г., беседуя с креолами Гуанахуато, он заявил, что присяга, данная в свое время Фердинанду VII, не имеет больше силы. По словам одного из его сподвижников, установление монархии противоречило бы мировоззрению Идальго. Он с нетерпением ждал того дня, когда сможет передать власть правительству, избранному народом, и в качестве простого священника вернуться в свой приход{44}.
Обосновавшись в Гвадалахаре, Идальго приступил к организации управления на контролируемой повстанцами территории и с этой целью назначил двух министров — юстиции и иностранных дел. Одновременно был обновлен состав аудиенсии. Желая заключить договор о союзе и торговле с США, Идальго направил туда Паскасио Ортиса де Летону, но тот по дороге попал в плен к роялистам.
У восставших был свой печатный орган — еженедельная газета «Деспертадор американо», выходившая в Гвадалахаре в декабре 1810 —январе 1811 г. тиражом 2 тыс. экземпляров.
Отражая чаяния угнетенных, Идальго вместе с тем боялся оттолкнуть тех представителей имущих классов, которые еще поддерживали освободительное движение, а также стремился если не привлечь на свою сторону, то по крайней мере нейтрализовать креольскую элиту, перешедшую в ходе событий в стан колонизаторов. Поэтому он настойчиво подчеркивал, что главной задачей патриотов является ликвидация испанского владычества и завоевание независимости. На это обстоятельство Идальго указывал еще в письме интенданту Рианьо 28 сентября. Прибыв в Гвадалахару, он поспешил проявить свою лояльность по отношению к креольским помещикам, издав 1 декабря декрет, в котором осуждал самовольные реквизиции вьючных животных, продовольствия и фуража, производимые иногда повстанцами «не только в поместьях европейцев, но и моих возлюбленных американцев», и категорически запрещал подобные действия{45}.
Стремление к объединению всех классов
