– Если вы собираетесь давать ему уроки, имея в виду в перспективе нечто большее, – сказал он вслух, – то добьетесь успехов гораздо скорее, если занятия будут проходить в моем присутствии.
– Но я…
– Подождите, я еще не закончил. Вы, разумеется, понимаете, что Джорджиана и миссис Сент-Обин вряд ли смогут быть вам чем-либо полезны, коль скоро обе уже вышли замуж. Я же, будучи холостяком, могу оказать кое-какое влияние на Джеффри. Это даст вам некоторые преимущества в отношениях с ним.
Люсинда слегка склонила набок голову, словно стараясь получше рассмотреть Роберта.
– Другими словами, вы будете давать мне советы, а при необходимости согласны сопровождать в поездках и всякого рода экскурсиях, когда их подлинной целью будут встречи и любые возможные контакты с лордом Джеффри.
– Именно так!
Люсинда не спеша подошла к стоявшему у ног Роберта ящичку, сняла с крышки лежавшие там рабочие перчатки и очень серьезно произнесла:
– Что ж, давайте начнем! Вы согласны?
Тристан никак не мог отыскать свою жену, которая ушла по каким-то домашним делам рано утром и уже должна была вернуться. Но ее не было ни в спальне, ни в комнате отдыха на втором этаже, ни у тетушек, ни в гостиной для завтраков.
«Проклятие! – выругался про себя Тристан. – Ведь она на восьмом месяце беременности!»
Он решил, что если жена не станет вести себя более осторожно, то, хочется ей этого или нет, ему придется перевезти будущую маму в Дэр-Парк.
– Джорджиана! – громко позвал Тристан.
– Тсс! – донеслось из полуоткрытой двери библиотеки. – Я здесь. Не шуми, ради Бога!
Виконт не без удивления перешагнул через порог библиотеки и увидел супругу, стоявшую у дальней стены около окна. В руке у нее был стакан.
– Черт побери, – зашипел Тристан на жену, – что ты здесь де…
Джорджиана не дала мужу договорить, прижав свою ладонь к его губам, и прошептала:
– Посмотри!
Она кивнула в сторону конюшни. Тристан посмотрел в указанном направлении и застыл на месте.
Посреди небрежно постриженной зеленой лужайки стояла Люсинда с книгой в руках. В двух шагах от нее отчаянно размахивал над своей головой пучком листьев на колючей ветке Роберт. Он что-то кричал, но издалека трудно было услышать, что именно.
Пока Тристан пытался понять эту явно скандальную сцену, Роберт сделал несколько шагов в сторону, после чего вновь вернулся к Люсинде.
– Что там у них стряслось? – негромко проговорил Тристан, не отрывая взгляда от разбушевавшегося брата.
– Ничего! – пояснила Джорджиана. – Просто они спорят о чем-то связанном с разведением роз. Я предложила Люсинде принести ему немного саженцев для посадок, вот он ими и размахивает.
– Но он почему-то кричит на Люсинду!
– Да, это несколько странно…
Тристан продолжал наблюдать. Роберт стоял в двух шагах от Люсинды и продолжал с ней о чем-то раздраженно спорить. Тристан еще некоторое время смотрел на эту сцену, потом обернулся к жене и спросил готовым сорваться голосом:
– Скажи, Джорджи, как может Люсинда любить этого человека?
– Люсинда ведь всех любит, – усмехнулась Джорджиана. – Равно как и ее все любят!
– Но…
– Никаких «но»! Больше ничего не могу тебе сказать, но уверена, что она совершенно определенно о ком-то вздыхает, причем подозреваю, что этот «кто-то» отнюдь не Роберт!
– Слушай, давай поговорим обо всем этом позже. А сейчас надо срочно прекратить эту ссору, пока дело не зашло слишком далеко!
Тристан уже готов был сорваться и бежать вниз, но Джорджиана удержала его:
– Нет. – Покачав головой, она схватила супруга за руку: – Пусть сами разбираются между собой! Пойми, если ты вмешаешься, Роберт взорвется, и тогда нельзя будет даже представить, что может произойти. Тем более пока они, похоже, просто разговаривают, хотя и на повышенных тонах, и ты даже не знаешь, о чем они спорят.
Тристан тяжело вздохнул. Всеми фибрами души желал он сейчас удержать своего брата от какого-нибудь необдуманного поступка. Впрочем, он также не сомневался, что Джорджиана, как всегда, права.
– Честно говоря, я об этом и впрямь ничего не знаю. – Тристан поцеловал супругу в щеку. – Уверен, что и тебе ничего не известно. Но я оставляю за собой право быть посвященным во все их секреты! – Тристан решительно отстранил Джорджиану от окна и прошептал ей в ухо: – Любовь моя, пять минут назад я ничего не знал. Не знаю и сейчас, равно как и ты, но что-то заставляет меня отнестись ко всему только что увиденному с крайним сомнением.
Рассеянно слушая инструкции Люсинды о том, какой рыбный бульон лучше подошел бы для удобрения роз, Роберт снова и снова оглядывался на окна второго этажа, за которыми располагалась библиотека. Он подумал, что за портьерами могли прятаться Джорджиана и Тристан, ставшие невольными свидетелями его ссоры с Люсиндой. Роберт знал, что Джорджиана сегодня утром пригласила к себе мисс Баррет, но надеялся, что та согласилась приехать не для того, чтобы поймать его в свои сети. Он внушал себе, что это не должно случиться ни при каких обстоятельствах.
Если бы он оставался таким, каким был до войны, то уже давно догадался бы, что Джорджиана поставила себе целью поскорее выйти замуж. Что же касается его отношения к Люсинде, то в начале их знакомства он в первую очередь обратил внимание на ее внешность. Сейчас же в ней появилось и еще кое-что, а именно – невозмутимость, спокойствие и уверенность в себе. Все это привлекало Роберта, подобно теплому летнему бризу на берегу моря в летний день. И хотя ему нравилось находиться рядом с Люсиндой, но эти новые качества в ее характере постепенно начинали его слегка раздражать.
Конечно, было бы глупым утверждать, что Роберта больше не привлекала красота мисс Баррет; наоборот, его с еще большей силой притягивали к себе густые волосы, голубые лучистые глаза, благородная бледность лица, шеи и рук. Волосы Люсинды пахли розами, и поэтому Роберту постоянно хотелось утонуть в них с головой, как в бассейне, наполненном свежими листьями этого божественного цветка. При этом не следовало забывать, что на протяжении уже почти четырех лет рядом с ним не было ни одной женщины.
– Мистер Карроуэй, – продолжила Люсинда. – Должна заметить, что слишком крепкий рыбный бульон портит почву, делая ее совершенно непригодной для выращивания цветов, особенно таких нежных, как розы.
– Я это отлично знаю, – сухо произнес Роберт, задумчиво вертя в руках пучок колючих веток с набухающими почками.
Ему очень не хотелось, чтобы они прижились в подготовленной почве, скорее всего потому, что в его руках эти колючие ростки отнюдь не выглядели живыми. Или они просто спали? Интересно, чувствуют ли эти безжизненные веточки что-нибудь? Вдруг они уже умерли? А если это так, то не он ли убил их ненароком? – Не думаю, чтобы это было правильным, – буркнул Роберт, возвращая черенки в деревянный ящик. – Ведь совершенно очевидно, что рыбный бульон слишком крепок, а у меня просто нет времени на подготовку качественных рыбных удобрений и земли для клумб. – Он сокрушенно вздохнул.
