– Понятно! – саркастически отозвалась Люсинда. – Все это мне давно знакомо, ибо генерал также не любит возиться в саду.
При упоминании имени отца Люсинды Роберт стиснул зубы и процедил:
– Почему вы решили, что мне не нравится работать в саду?
– Не лукавьте! – с раздражением ответила Люсинда. – Это действительно так. Но учтите, что в таком случае наше с вами соглашение теряет всякий смысл… – Люсинда стянула с рук перчатки и насмешливо добавила: – Не думаю, что от этого кто-то пострадает! – Она повернулась и направилась к калитке.
Роберт некоторое время провожал ее взглядом, а когда Люсинда уже была у выхода из сада, крикнул ей вслед:
– Как мне быть с черенками?
Люсинда небрежно махнула рукой в сторону ящика:
– У меня в доме и так не хватает места, чтобы устраивать там огород. Выкиньте их!
Роберт растерянно наблюдал, как Люсинда вышла из сада и вскарабкалась на сиденье стоявшего на обочине дороги кеба. В следующую секунду кеб двинулся вперед и исчез за поворотом.
Все это выглядело довольно странно. Люсинда, несомненно, гордилась розами. К тому же, по ее собственным словам, некоторые из разновидностей этих цветов были весьма редкими. Неужели ей и впрямь было безразлично то, что Роберт с ними сделает?
Вздохнув, Роберт передвинул ящик в тень конюшни и направился к дому, чтобы переодеться. К тому же он вспомнил, что на завтрак съел только половину тощего бутерброда, а обед и вовсе пропустил.
Нехотя он остановился на несколько мгновений, потом повернулся и побрел обратно к конюшне…
Глава 5
Расширение кругозора всего лишь помогло мне более отчетливо увидеть, каким я был несчастным!
Чудовище
(М. Шелли «Франкенштейн»)
Когда кеб остановился у парадного крыльца дома Барретов, Люсинда спрыгнула на землю, подбежала к двери и нетерпеливо постучала. Открывший дверь слуга учтиво поклонился и знаком пригласила ее в холл, однако Люсинда, не останавливаясь, проскользнула дальше и взлетела по лестнице на второй этаж. Закрыв за собой дверь в комнату, она быстро переоделась в платье, предназначенное для приема гостей, после чего спустилась в гостиную, где ее уже ждал генерал Баррет.
– Лорд Джеффри обещал прийти после обеда, – сказал он вместо приветствия.
Однако Люсинда задержалась у Карроуэев значительно дольше, чем рассчитывала, и теперь у нее осталось время лишь на то, чтобы положить в вазу персики, которые она только что нарвала в саду.
Неприятный разговор с Робертом не очень огорчил Люсинду, а потому она твердо решила пустить дальнейшее развитие их отношений на самотек, отнюдь не намереваясь притворяться обиженной и избегать встреч с Робертом или чувствовать за собой какую-то вину перед ним. Люсинда уверяла себя, что теперь уже сам Роберт должен решить, создавать ли ему розарий или нет. А все же любопытно, продиктована ли столь неожиданно вспыхнувшая в Роберте любовь к розам лишь интересом к садоводству или же чем-то более серьезным и глубоким? Во всяком случае, раньше подобного увлечения за ним она никогда не замечала.
Короче, что именно побудило Роберта с таким рвением заняться розарием, пока оставалось для Люсинды секретом. Однако, проведя некоторое время в его обществе и поминутно читая в его бездонных глазах немой вопрос, она начала надеяться, что ее нехитрый подарок не остался незамеченным. Наверное, именно поэтому она постоянно украдкой смотрелась в зеркало, стоявшее на туалетном столике у ее кровати.
Как только горничная Элен застегнула на шее Люсинды жемчужное колье, снизу донесся стук входной двери и низкий голос лорда Джеффри, отвечавшего на приветствие Боллоу. Сердце Люсинды учащенно забилось. Он уже пришел! Наступило время урока!
Люсинда задержалась еще на несколько минут у себя в комнате, чтобы расчесать локоны и уже в который раз продумать линию поведения со своим первым учеником. Она бы посвятила этому куда больше времени, но все ее мысли были заняты предстоящей встречей с Робертом, и это мешало ей сосредоточиться на чем-либо другом. Удивительно, но всего несколько минут назад Люсинде казалось, что разговоры с человеком, из которого можно с трудом выжать хотя бы слово, для нее не должны стать особенно обременительными, тем более что Роберт уже соблаговолил поговорить с ней…
Кто-то осторожно постучал в дверь.
– Мисс Баррет! – донесся из коридора голос дворецкого. – Отец просит вас зайти к нему в кабинет.
– Сейчас зайду! – задумчиво ответила Люсинда, чуть приоткрыв дверь.
Она понимала, что ей предстоит непростой разговор с генералом. Отец явно намерен обсудить ее будущее замужество.
Стараясь выбросить из головы подобные мысли, Люсинда последовала за Боллоу к двери отцовского кабинета. Проскользнув внутрь, она лучезарно улыбнулась сначала генералу, а затем лорду Джеффри, сидевшему вместе с ним за столом:
– Добрый день, папа! Лорд Джеффри!
Генерал поднял голову и кивнул в ответ. Джеффри сделал шаг навстречу Люсинде и, взяв ее за обе руки, крепко сжал пальцы.
– Мисс Баррет, – начал он, – ваш отец сообщил мне, что вы согласились протоколировать наши беседы.
– Да, согласилась, – ответила Люсинда и, подойдя к отцу, поцеловала его в щеку – Если не возражаете, я расположусь у подоконника, чтобы не мешать вашей беседе. Будьте уверены, я запишу каждое ваше слово.
– Что за ерунда! – Генерал сморщился, выдвинул стул и указал на него дочери. – Я всегда говорю особенно свободно и интересно в присутствии слушателей, прежде всего тех, кто старательно записывает мои слова. Так что садись и начнем!
Пока Люсинда вынимала карандаш и открывала блокнот, Баррет вытащил из шкафа обтрепанный и подпаленный снизу журнал со своими записями, сделанными в Саламанке.
– Будьте прокляты, парусники, обстрелявшие корабль, на котором я возвращался в Англию после того, как Бонн отплыл на Эльбу! – проворчал генерал, перелистывая страницы журнала. – К сожалению, мой журнал с записками, сделанными в Памплоне, оказался почти полностью уничтожен, и все благодаря этому мерзкому полковнику, пожелавшему получить ломтик поджаренного хлеба, дабы преодолеть морскую болезнь!
– Надеюсь, вы понизили его в чине. – Лорд Джеффри презрительно фыркнул. – Должен заметить, нечто подобное действительно имело место в Памплоне, так что, возможно, ваше описание в наивысшей степени совершенно и крайне интересно! Я тоже был бы счастлив позволить себе своеобразную пробу пера в связи с событиями в Памплоне, коих оказался свидетелем. Как знать, глядишь, кому-нибудь это покажется интересным!
– Было бы очень мило с вашей стороны, милорд, – склонил голову генерал.
