не оставалось. Она шагнула из-за куста. Шофёр её увидел только в момент удара. И с тех пор как её похоронили, Гагик молчит. Просто молчит. Всё слышит, всё понимает. Даже улыбается иногда. Но молчит. Из-за этого его из милиции уволили по инвалидности. Врачи говорят, что это может пройти. Но, вот уже пять лет не проходит.
— Ясно. Только папа же сейчас в доме у тёти Астхик…
— Это хорошая женщина. Гостям у нас рады. Ты зря тогда сказала про нас плохо…
— Но…
— Но ты была права. Один паршивый человек кинул тень на всех нас. Это позор. Он для меня больше не существует. Такой подлец. Трус. Шакал.
— Да, ладно. Такое бывает. Но хороших людей гораздо больше, чем плохих…
— Мы с тобой завтра поговорим. Я думаю, что смогу загладить свою вину перед твоей семьёй.
— До свиданья, дядя Саркис!
— До завтра, Маша-джан.
* * *
Около ресторана стояла знакомая уже мне Волга. Рядом с Гагиком стоял милиционер Сеня и они «разговаривали». Говорил-то, конечно, Семён, а молчаливый водитель лишь кивал в ответ соглашаясь, а иногда не соглашаясь с собеседником.
Увидев меня, оба улыбнулись. Сеня произнёс длинную речь, про то, как ему понравились мои песни, какая я молодец, умница и красавица. Он бы ещё долго пел мне дифирамбы. Но его прервал Гагик. Распахнув переднюю пассажирскую дверь, он сделал приглашающий жест.
— А Тигран где? — спросил я.
— Знаешь, он пошёл Сусанну провожать до дома. Сказал, что Гагик маршрут и без него знает.
— Ну, пока, Сеня! — попрощалась я с разговорчивым сержантом, садясь в машину к молчаливому водителю.
Ехали недолго. Тут всё близко. Я не затевал разговоров, зная, что ответа не получу. Гагика это совсем не смущало. Мы просто ехали.
Водитель остановился напротив дома тётушки Астхик, и выйдя из машины открыл мою дверь.
— Спасибо, Гагик-джан!
Он в ответ просто кивнул, слегка улыбнувшись. А я пошагал через дорогу в сторону приоткрытой калитки…
* * *
Вот что за чувство такое — интуиция?
Даже уже не интуиция, а чуйка…
И она мне сейчас просто кричит обо опасности…
Я физически ощущаю, что мне в спину кто-то целится.
Нет, не просто смотрит, а именно — целится.
Не боясь даже смешно выглядеть со стороны, в глазах молчаливого Гагика, я резко упал на землю.
В тот же момент раздался оглушительный выстрел.
Я увидел, как в мою сторону метнулся, не успевший сесть за руль Гагик. В момент, когда меня накрыло тело молчаливого водителя, раздался новый выстрел.
Из кустов появилось одетое в тёмную одежду тело с пистолетом в вытянутой руке.
Снова выстрел и снова не в меня.
Гагик был намного меня крупнее. И он уже принял на себя две пули предназначавшиеся лично мне. Но при этом он на меня так навалился, что лишил возможности двигаться. А это плохо… Очень плохо.
Почему больше не стреляют? Я выглянул и заметил, что у стрелка какие-то проблемы с оружием…
Это мой шанс, и потерять его нельзя.
Я напрягся и сдвинул Гагика в сторону, а сам вскочил и бросился прямо на неизвестного киллера. Убегать от человека с огнестрельным оружием просто глупо. Умрёшь усталым.
Стрелок справился с перекосившимся патроном, и снова стал поднимать пистолет. Всё решают доли секунды. А так, как расстояние между нами уже было не больше трёх метров, то я прямо на бегу прыгнул и вцепился в злодея с остервенением дикой кошки. Мы упали на землю, и пистолет со стуком вылетел из руки убийцы. А я бил его кулаками в лицо, замотанное тёмной тряпкой.
Бил, снова бил и не мог остановиться.
Тело подо мной уже не шевелилось, когда я наконец, прекратил наносить удары, и тупо сидел на поверженном противнике тяжело дыша.
Только сейчас я услышал крики людей и шум подъезжающей машины. Меня осветили яркие фары, и сразу несколько голосов стали кричать, чтобы я поднял руки и не дёргался…
— Вон там лежит его пистолет. — махнул я в сторону валяющегося в полутора метрах от меня ТТ. — Не трогайте! На нём его отпечатки… И ещё где-то должен быть перекошенный патрон. Его заклинило…
В глазах у меня замелькали цветные круги, и я потерялся во времени и пространстве. Всё-таки день был слишком насыщенный событиями.
Помню быстро надвигающуюся на меня поверхность неровного асфальта, и всё.
Тьма.
Опять тьма…
Да сколько ж можно-то…
Глава 8
Не поможет коготь острый, крепкий клюв и скорлупа.
В этом мире всё так просто: Жизнь — звериная тропа!
И скорлупки покидая, ты запомни навсегда,
В джунглях заповедь такая: Кто б ты ни был, ты — еда!
* * *
В голове — туман. Вместо звуков какое-то гудение. Или жужжание… Будто бы три тысячи комаров одновременно и в унисон зудят, зудят. И всё это лишь внутри моей головы.
Видимость — ноль. Я не могу открыть глаза. И даже нет света, который обычно проникает даже сквозь закрытые веки.
Сквозь монотонный зуд в голове вдруг нарастающим набатом начинают появляться новые звуки. Как будто ударяют в большой колокол. Но бьют не металлом о металл. А чем-то мягким…
Смешно. Я вдруг представил себе большую кувалду, обёрнутую толстым слоем войлока.
Бум!
Бам!..
— Саш!..
Бу-ум!..
— Са-а-аш!
Что? Где? Кто? Саша?
Я — Саша? Но я вроде бы сегодня — Маша? Или Инга?
— Саш! Да очнись уже! Я здесь.
— Инга?
— Нет, блин… Тётя Мотя. Кто же ещё?
— А где я?
— Лежишь на кровати и не подаёшь признаков жизни. Притворяешься трупом. Хотя… Трупы не дышат и трупы не слышат…
— Инга! Скажи толком. Что со мной?
— А я откуда знаю? Тебя одного оставлять надолго нельзя… Сколько злодеев ты сегодня замочил? А вчера?
— Вчера… Одного вроде бы… А сегодня? Тоже, кажется…
— Сегодняшний выжил. Правда, морду ты ему слегка расплющил.
— Инга! Ты где была? Тебя не было несколько дней.
— Всего? А мне казалось больше…
— Ты не ответила.
— Да, так… Разве всего упомнишь? Просто, когда Малыш проснулся…
— Там же должно пройти не меньше чем лет двадцать-тридцать…
— Саш! Что ты знаешь о времени? Ты думаешь, оно такое… линейное.
— Ну… Ты говорила, что там проходит несколько месяцев, а здесь может пройти пара часов…
— Не каждый раз. Иногда здесь час, а том — год, или наоборот. Это — время. Оно не прямое, не спиральное, а, как клубок ниток. Причём клубок не намотанный аккуратной бабушкой, а запутанный шаловливым котёнком. По
