новые картонные коробки и запечатывается надежно. Хорошо, хоть копаться в наших вещах никто не будет.
Да уж, шум подняли такой, что соседи мне косточки перемывают. Девушка сует мне планшет, пытаясь показать план ремонта. Но мне становится все равно. Будет так, как Чудинов захотел. Я проиграла этот бой. Но не войну. Отступлю пока.
— Мне все равно, — даже не заглядываю в планшет. Максима это очень огорчает. Он сам берется мне все показать и объяснить. Но я отталкиваю его руку. — Сказала же — мне все равно. Ты же решил уже, за меня. За маму мою, и даже за детей. Они любили свою кровать и будут плакать, ведь ее сломали и уже выкинули. Знаешь, Максим, у всех есть любимые вещи, пусть и старые. Поехали отсюда, а то мне плакать хочется.
Ухожу на лестницу. Мне не особо жаль все это старье, зато Чудинов призадумался и опечалился. Ему невдомек, что вещи можно любить. Но в нашем случае, любимых нет. Просто необходимые. Разве что железная дорога детям нравится, пока новая. Но ее собрали в ящик, пообещав разложить так же к нашему приезду.
Я больше ничего не говорю, сразу иду к иномарке Чудинова и сажусь на переднее сиденье. Пристегиваюсь сама, хотя хозяин авто пытается помочь. Строю из себя глубоко обиженную дамочку.
— Поль… ну прости. Я не подумал, что это барахло может быть вам дорого. Я верну все, что скажешь. Шкаф принести обратно? Или кровать… но для мальчишек будет отдельный уголок, и кровать двухъярусная, только круче… и места меньше будет занимать.
Молчу, отвернувшись к окну.
— Ну не молчи, — психует наглец. — Я же как лучше… ну скажи, что сделать, я все сделаю для тебя.
— На Багамы хочу, — дую губы капризно, а у самой смех пробивается, такая удивленная физиономия у будущего депутата. — И шубу за миллион! И машину… красненькую. Нет, лучше беленькую.
— Да я с радостью… — произносит неуверенно, косится на меня. — Поль, ты серьезно или прикалываешься? Ты же не такая, как…
— Как кто? Твоя меркантильная Снежана?
— Да, на нее похоже, — смеется с облегчением, поняв, что я пошутила. — А вообще, в отпуск не помешало бы, с мальчишками. На море куда−нибудь.
— Ага, мечтай. Еще бы я детей не таскала по заграницам, — фыркаю, разглядывая город. Я здесь еще не была. — Куда ты меня везешь?
— К нотариусу. Я выплачу тебе все до копейки за четыре года, и это не обсуждается. А там сама смотри, или на будущее оставишь, или купишь квартиру. И соглашение на алименты подпишем.
— А что, жениться на мне передумал? Или разводиться раздумал?
— Нет, все в силе. Но, зная своих родственников… лучше подстраховаться. Я хоть уверен буду, что вы не нуждаетесь в деньгах. И поженимся сразу, как разведут. Это нужно было сделать пять лет назад.
Ну да, позднее зажигание сработало. Только мне уже не надо. Тот налет наивности и доверия слетел, от которого крылья вырастали. И я не в праве лишать детей денежной помощи от отца. Вдруг понимаю, что Чудинов не станет судиться со мной, пугает только.
Он до сих пор меня любит, вижу по его взглядам и поведению. Он ни за что не обидит меня снова. Я пугаюсь слова «суд» и он с радостью пугает. Вот уже сколько сделал для нас, паразит заботливый.
В кабинете нотариуса подписываем соглашение. Ну теперь хоть мама не будет плакать, считая последние копейки. А я не буду чувствовать себя виноватой, за то, что родила близняшек, повесила на ее шею обузу неподъемную.
— Когда все по закону решится, на ваш счет поступит эта сумма, — нотариус придвигает ко мне розоватый листок с печатью. Потом еще один лист подает. — А эту сумму будете получать ежемесячно, до тех пор, как ваши дети достигнут совершеннолетия.
У меня рябит в глазах от обилия цифр. Не могу поверить в то, что вижу. Я даже подумать боялась о такой сумме на своем счете. Даже моя часть от продажи бабушкиной квартиры была в разы меньше. Чуть не наорала на Чудинова прямо при нотариусе.
— Ты сдурел? — сразу в коридоре наскакиваю на мужчину. — Там столько… ты себе−то хоть денег оставил?! И когда ты успел столько заработать?! Так, если это деньги твоего отца, то давай вернемся и все аннулируем. От него мне денег не надо вообще.
— Успокойся, мои это деньги. Это для тебя сумма огромная, а для меня… у меня тачка стоит дороже. Я работаю в концерне, скопил. Еще от деда наследство получил. Зато теперь я спокоен.
Зато я загрузилась. Хожу вокруг иномарки и прикидываю, за что же тут столько деньжищ потрачено? Железяка с фарами. Ну да, красивая. В салоне так хорошо отделали и пахнет приятно. Ход плавный. Но все равно… за что?
— Поль, да поехали уже, — берет меня за руку и усаживает на переднее сиденье. — Привыкай, детка, ты теперь богатая дамочка. Иногда детишки, это выгодное капиталовложение. Главное от нужного мужика родить.
— В смысле? Ты думаешь, что я нарочно залетела от тебя?! — взвиваюсь моментально, толкаю папашку в плечо. — Да пошел ты, нужный мужик! Забирай все обратно, без тебя жили и дальше проживем. Открой дверь, я домой на автобусе доберусь!
Дергаю то ремень безопасности, который не хочет отстегиваться, то ручку на дверце, а она не открывается.
— Поль, успокойся, — обхватывает меня за плечи, стискивая до боли. Шепчет в шею куда−то, касаясь губами. — Ну прости… я не тебя имел в виду. Я знаю, ты случайно забеременела. Ты меня любила и доверяла. Это я тогда накосячил. Прости…
Он целует мою шею, потом мочку уха. А я двинуться не могу, крепко держит. Добирается до губ.
— Только попробуй… — шиплю как змея. — Откушу твою губищу. А заодно и язык, который брешет что попало.
Сразу дышать легче. Будто оковы сняли. Усмехается, заводя машину.
— Полиночка, ты смирись. Поженимся по−настоящему. Делить одну постель будем. По−настоящему. Я еще ребенка хочу. И ты мне родишь дочку.
— Ага… или двух, — усмехаюсь.
Посмотрим, как получится все по−настоящему. Пока все это цирк напоминает.
Глава 13
Глава 13
Максим
День сегодня продуктивный, столько дел сделал, за несколько лет сразу. А это родителям спасибо огромное, зарядили с утра пораньше. Отвез мальчишек в детсад и решил к своим съездить. Мне прямо интересно, что они собирались сделать с моими детьми, если бы Полина продала их им.
Полина… полюбовался, она так сладко спала на старом продавленном диване, что не захотел ее будить. Красивая такая,
