помочь не дает.
— Ладно, поехал я домой. Я подумаю, может быть завтра заявим в газеты, и в инете, что нашел тебя и узнал про детей. Если публично все сделать, то отец и не вякнет.
— А как же твоя карьера? С такой инфой тебя скинут с кандидатов, — Полина сканирует меня взглядом, подвох ищет.
— Да пофиг. Вы важнее карьеры, — легко отвечаю и она выдыхает.
Я иду к входной двери, но Полина вдруг вцепляется в мой локоть.
— Ну нет, Чудинов, ты ночевать здесь будешь. Заварил кашу… сейчас ведь снова родственнички твои в гости завалятся. Может даже караулят у подъезда, ждут, когда ты уедешь. Чтобы меня втихаря в асфальт закатать.
А мне на руку ее страх. Так уезжать не хочется. Здесь даже воздух родной будто, и запахи… Здесь пахнет моим личным счастьем. Но мне его завоевать еще придется.
Глава 10
Полина
Да, я оставила Чудинова у себя ночевать. Да, мне жутко, по венам будто жидкий азот растекается. Зябну и не могу согреться даже под одеялом. Уложила незваного гостя на своем диване, а сама легла на маминой кровати.
Диван скрипит, потому что Максим ворочается, не может уснуть. Вздыхает громко. Понимаю его. Ложе до того жесткое, пружины выпирают, что спать там уметь нужно. Ближе к стеночке вполне терпимо.
— Спи уже, — шиплю, когда скрип раздался такой, что детей мог бы разбудить. — Чего ворочаешься, как тюлень?
— Да тут в бок колет что−то… пружина.
— А может совесть твоя тебя колет? Не влез бы со своим разводом и спал бы сейчас в своей кроватке, на перинках.
В ответ молчание. И вдруг с краю кровати пристраивается. Обнимает, прижимаясь всем телом.
— Сдурел?! А ну иди обратно! — у меня слов нет, каков нахал.
— Тут пружин нет. И не копошись, а то до греха доведешь, — усмехается мне в ухо. — Завтра же увезу вас в свою квартиру, там хоть спать можно по−человечески. И под охраной.
— Да иди ты… идиот.
Перелезаю через мужское тело и иду на диван. Пусть там спит, маме не скажу, только белье поменяю.
— Идиот — это литературное произведение. Автор Достоевский, — умничает из−за шкафа.
Едва уснула и уже будильник звонит. Мне так вставать не хочется, глаза не открываются. Выключаю будильник и даю себе еще пять минут поваляться. Мне нужно отвести детей в детский сад, а потом постирать и прибраться, и в полдень на работу, и потом…
— Полина? Ты чего, спишь? — слышу голос мамы и подскакиваю.
— Мы в садик опоздали! Вот, блин… а все Чудинов! «Поехали кататься!»
Слетаю с дивана, чуть не сбивая с ног маму. Но в кроватках нет мальчишек. И в квартире не слышно их воплей. Мама протягивает мне записку, написанную красным карандашом.
«Полина, я накормил мальчишек хлопьями с молоком, одел в новую одежду и отвез в детсад. Отдохни, милая. Макс»
Плюхаюсь на диван. В том, что у детей появился отец, определенно есть плюс. «Отдохни, милая» — чудно звучит. Мне такого никто еще не говорил, особенно в последние четыре года.
— Поль, на записке еще карта лежала, — мама протягивает мне золотистый пластиковый прямоугольник. — Что происходит? Ты решила сойтись с Максимом?
— Нет, с чего ты так решила? Он хочет, чтобы мы поженились, подал на развод вчера. Нет, не так — он требует, чтобы мы поженились. Даже приказывает, угрожая лишить меня материнства через суд. Требует, чтобы приняла алименты и сегодня собирается перевезти нас в свою квартиру.
Потягиваюсь, на цыпочках шагая в ванную. Так хорошо, не надо нестись куда−то, сломя голову. Спокойно приму душ, приберусь и поеду на работу.
— Поля, вы же ночевали вместе, — мама кивает на диван. — Он только появился, и ты снова… как в омут?
— Мам, нет! Макс спал на твоей кровати, надо белье сменить. Не смог на диване, жестко ему, депутату недоделанному. Но я его сама не отпустила. Его родители наверняка узнали о разводе, и могли заявиться.
Закрываю дверь ванной, но слышу, как мама топчется за порогом. У нее куча вопросов, на которые я пока не придумала ответов. Стою под душем и вдруг понимаю. Мне нужно согласиться на условия Чудинова. Только так дети будут в безопасности.
Мне следовало еще пять лет назад так сделать. Прорваться на свадьбу и всем заявить, что я беременна от Макса. А я решила, раз он женится, то я ему не нужна, и моя беременность тоже. Самоустранилась из его жизни.
А он вон какой хороший отец, моментально влился в воспитание детей. Даже в детсад одел сам и отвез. Интересно, а если бы мы жили вместе с самого начала, он так же бы вел себя?
— Поль, так ты решила к нему переехать? — тихо стукает в дверь родительница.
— Да, сегодня же. Но это только ради безопасности детей, — выхожу из ванной, закутавшись в полотенце. — Если Чудинов надеется вернуть мое доверие, то напрасно. С детьми пусть занимается, а вот на то, что я стану его настоящей женой… я предателей не прощаю. Будем жить как соседи.
— Ох, доченька… ты же любишь парня…
— Любила! Любила, мамочка! — целую ее в щеку и наливаю кипяток в бокал с порошковым кофе.
В дверь звонят, и мы обе идем открывать. Страшно. Если это Чудиновы−старшие, то я спущу их с лестницы. Но за дверью курьер из продуктового магазина стоит. Мы вдвоем еле тащим пакеты в кухню. Потом я пью кофе, а мама разбирает продукты, охая от восхищения.
— Это Максим ко дню рождения мальчишек прислал? — разглядывает дорогущий сыр. Его есть страшно, прямо золотой. Несварение бы не получить.
— Нет, мам, это нам просто покушать. Я вчера Чудинова борщом потчивала, вот он решил тоже угостить.
— Да нам столько и за неделю не съесть… в холодильник не поместится, наверное, — мама растерялась.
Помогаю ей все сложить. Фруктам места нет, просто оставляем на столе, в вазе. И тут снова звонок в дверь. На сей раз привезли новый диван.
— Куда мне его? Везите обратно! — уже злюсь я, но рабочие меня оттесняют и проходят в комнату. Они берут мой диван и выносят его на лестничную площадку.
— У нас четкий приказ, извините.
Не драться же с ними. Надо встретиться с Максимом и сказать, чтобы прекратил командовать. Но это только ждать, пока он приедет. Ведь у меня нет номера его телефона. Еду на работу, настроение боевое. Вот отработаю, найду этого доброго волшебника и заставлю его прекратить добрые дела делать.
— Савельева, ты здесь больше не
