Читаем без скачивания О бессмертных тенях - К. М. Моронова

— Ты проснулась.

Я вздрагиваю от звука его низкого голоса. Нерешительно оборачиваюсь и вижу, что он наблюдает за мной сонными, затуманенными глазами. Растрепанные белые волосы небрежно падают на лоб. Он выглядит так гармонично, словно валяется в собственной постели.

— Почему ты в моей кровати?

Без понятия, почему из всех сотен вопросов в моей голове я озвучиваю именно этот. Мне вообще-то следовало спросить, куда делись мои воспоминания о том, как мы сюда добирались.

Он сохраняет абсолютно бесстрастное выражение лица, изучая меня взглядом:

— Ты проспала двое суток, дорогуша, ты в курсе?

Я злобно зыркаю на него и сжимаю кулаки:

— Не называй меня так. Меня зовут Терра. И очевидно, я была не в курсе, если только что открыла глаза. — В его глазах проскакивает искорка веселья. Двое суток? Я была в отключке два дня? — Где мои родители? — Я неловко переминаюсь с ноги на ногу и кошусь на дверь спальни. На самом деле, я не уверена, что действительно хочу знать ответ…

Элиас медленно садится на постели и потягивается. На нем всё та же фернестийская экипировка. Этот ублюдок реально устроился тут с полным комфортом, и от этого мне становится еще паршивее, потому что моя мама ни за что на свете не позволила бы ему остаться. Я прикусываю щеку изнутри и делаю шаг к двери. Мне нужно лично убедиться, что все в порядке.

Стоит моей руке лечь на дверную ручку, как ладонь Элиаса накрывает мою. Его грудь обжигает мне спину, и у меня вырывается испуганный вздох, когда он наклоняется и шепчет мне прямо в ухо:

— Я бы не советовал тебе туда выходить.

Внутри всё обрывается.

— Почему?

Он разворачивает меня и прижимает спиной к двери, уперев ладони по обе стороны от моей головы. Мы соприкасаемся грудью, а наши носы разделяет какое-то жалкое мгновение.

— Они мертвы.

Его голос звучит настолько обыденно, словно сообщать о чьей-то кончине для него — привычное ежедневное занятие. Как будто моих родителей никогда не существовало, а мои чувства по этому поводу не имеют вообще никакого значения.

Слезы застилают глаза, и я с силой толкаю его в грудь, заставляя отступить. Он лишь слегка наклоняет голову набок, абсолютно невозмутимый, и пристально наблюдает за мной, словно ему дико интересна моя реакция. У этого ублюдка вообще когда-нибудь была семья? Он ведет себя как паразит, пытающийся высосать мои эмоции.

— Пошел ты нахуй, — рычу я ему в лицо.

Даже если это правда… он жестокая тварь. Мог бы и не говорить об этом… вот так.

На его губах играет едва заметная улыбка. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кого-нибудь убить.

Я разворачиваюсь и рывком распахиваю дверь, плевав на все его предупреждения, и шагаю в то, что еще пару дней назад было нашей гостиной. Было.

От жуткого смрада перехватывает дыхание, в горле начинает невыносимо саднить. В комнате царит полумрак, но я всё же различаю очертания мебели. Кое-как пробираюсь через комнату, чтобы распахнуть шторы, но мои пальцы вместо ткани натыкаются прямо на стекло.

Я всматриваюсь в окно и с ужасом понимаю, что этот темный плотный налет покрывает его с уличной стороны. Мысли начинают лихорадочно путаться. Жуткое предчувствие сдавливает грудь, когда Элиас открывает входную дверь, и в гостиную врывается поток резкого света. Он уже при полном параде в своей форме: черная тактическая экипировка, бронежилет под курткой, тяжелые армейские ботинки. Моя челюсть начинает мелко дрожать, когда я замечаю густую, бесформенную жижу, в которой он стоит.

Я, блядь, дышать не могу.

Заметив мой взгляд, он тоже опускает глаза вниз:

— А, ну да. Это определенно кто-то был.

Ноги сами несут меня мимо Элиаса, наружу — в мир, который я больше не узнаю.

Черный пепел сыплется из хмурого серого неба. Сажа кружится в воздухе, зловеще оседая на грязный, испорченный снег. Запах гари и гниения бьет в нос, вызывая рвотные позывы. Этот пепел покрывает абсолютно всё. Дома всё еще дымятся под грудами почерневших досок и обломков. И по всей улице виднеются бесформенные бугры… кучи, своими очертаниями так сильно напоминающие людей.

Дома наших соседей, Нельсенов, больше нет. На его месте осталась только чугунная ванна — единственное, что уцелело. Похоже, огонь сожрал почти все дома на нашей улице.

Я перевожу взгляд на окно гостиной, пытаясь понять, что именно загораживает свет. Стекло сплошь залеплено бурым багровым месивом — будто кто-то плеснул в него целое ведро кровавого фарша.

Сердце замирает, и дикий, леденящий ужас сковывает тело. Эта картина с пугающей точностью передает то, через какой ад пришлось пройти жителям Навасика… через что пришлось пройти моей семье.

Я разворачиваюсь, бегу в ванную и включаю душ, выкрутив кран на максимум, чтобы пошла самая горячая вода. Я будто сама горю изнутри, облепленная их пеплом. Стягиваю с себя одежду и начинаю остервенело тереть кожу мылом, но всё равно продолжаю это чувствовать. Смерть буквально висит в воздухе вокруг меня. Мама, папа, Эдгар… Финн. Все они… Хоть кто-нибудь вообще выжил?

Элиас заходит вслед за мной в ванную и бесцеремонно запрыгивает на тумбу у раковины; с его тяжелых ботинок на пол капает красная жижа. Его глаза жадно сканируют мое обнаженное тело, задерживаясь на груди. Мне даже плевать, я даже не пытаюсь прикрыться. Моей коже просто жизненно необходимо стать чистой. Я чувствую себя оскверненной.

Но у меня нет тех эмоций, которые я должна сейчас испытывать. Мне не грустно. Я чувствую тревогу за Эдгара и Финна, но в моем сердце нет абсолютно ничего по поводу гибели родителей… Это неправильно. Это не я. Это не по-человечески.

Я стою под душем и позволяю потокам воды заливать мне лоб, кажется, целую вечность. Вода постепенно остывает, становится ледяной, но мне кажется, это единственное правильное решение — терпеть это пробирающее до костей онемение. Как мне может быть всё равно? Словно кто-то безжалостно выдрал все эмоции из моей души.

В конце концов Элиас соскальзывает с тумбы, перекрывает кран и набрасывает мне на голову полотенце, не отрывая от меня своих пустых серых глаз. Я даже не двигаюсь, чтобы вытереться, — просто глубоко вдыхаю и тупо уставляюсь на напольную плитку.

Если он сам прошел через нечто подобное, то я могу понять его эту безэмоциональную, бессердечную натуру. Из него вылепили монстра, и я до усрачки боюсь, что со мной сейчас происходит то же самое. Стены моей души каменеют, скованные тьмой поселившейся внутри Тени.