Читаем без скачивания О бессмертных тенях - К. М. Моронова

Почувствовав на себе чужой взгляд, я вскидываю голову и сталкиваюсь глазами с солдатом. Он смотрит прямо сквозь меня. Кожа мгновенно становится липкой, покрываясь ледяным потом и мурашками. Меня еще никогда в жизни так не парализовало от страха. Солдат прищуривается, глядя на меня своими серыми, абсолютно неестественными глазами. Что с ним сделали? Где его гребаная душа?

Я скрежещу зубами от этой мысли, пока в перегруженный мозг закрадывается следующее подозрение: неужели нас всех пустят на эксперименты? Перекроят и сделают такими же, каким кажется этот ублюдок?

— Хм-м? И кто это у нас тут такой? — Он оскаливается в жуткой ухмылке. Морщинки у его глаз выдают ту больную радость, которую он испытывает, заприметив меня. — А ты у нас особенный, да, маленький вылупок?

Он шагает ко мне и мертвой хваткой вцепляется в мои черные волосы. Кожа на черепе взрывается болью, когда он резко дергает мою голову назад. Я тихо матерюсь сквозь зубы и хватаюсь обеими руками за его предплечье, чтобы просто удержаться на ногах и не рухнуть.

Мужчина шумно втягивает носом запах моих волос. Что за херня?!

— А-ах, — громко выдыхает он, и от его горячего дыхания меня, сука, тошнить начинает.

— О-отпусти меня, урод! — ору я, наотмашь въезжая ему локтем.

Он выпускает мои волосы и заваливается назад. Я на автопилоте отскакиваю, мгновенно вскидывая руки перед собой в защитную стойку. Сильно сомневаюсь, что смогу уложить дурилу таких габаритов, но если придется — я, блядь, сдохну в драке, но не сдамся без боя.

Я вытираю лицо испачканным рукавом и в упор смотрю на солдата. Позади меня раздается еще несколько испуганных вскриков и рыданий. Я изо всех сил стараюсь их игнорировать, но, сука, это чертовски тяжело — не позволить их панике пробраться мне под кожу.

Солдат приподнимается на локтях и выдает утробный, пробирающий до костей хохот, дико скалясь в мою сторону.

— Так и знал, что почуял здесь другую вонь. Хм-м… Интересно только, какого хера они засунули тебя сюда, к этим Таури… — бормочет он скорее сам себе, чем мне. — Короче, шевелите поршнями! — рявкает он снова, поднимаясь на ноги, и шагает к выходу из палатки, нетерпеливо махнув рукой.

— С ним всё в порядке? — тихо спрашивает одна из девчонок в палатке, указывая пальцем на парня, который лежит лицом в грязь у самого входа — того самого, на кого этот ублюдок только что бесцеремонно наступил.

Я всматриваюсь в неподвижное тело на полу. Никаких признаков жизни. Возможно, он уже мертв.

— Кому какая разница? — солдат лишь пожимает плечами. — Оглянись вокруг, дура. Кто не вывез — тот не вывез. — Я перевожу взгляд и замечаю других пленников, застывших на земле: их тела окоченели, а кожа потеряла здоровый цвет. — Всем заткнуться и на выход, строиться. Живо, вылупки! — Его ор эхом разносится по палатке, смешиваясь с морозным воздухом.

Он выходит первым, и остальные испуганной толпой устремляются за ним, выполняя приказ.

Стоит подошве последнего ботинка скрыться за пологом, как я бросаюсь к лежащему на земле парню. Опускаюсь рядом на корточки и заношу руку над грязным одеялом, прикрывающим его спину, на секунду замирая в нерешительности. Что я, блядь, делаю? Я не хочу смотреть на труп… Но вдруг он еще жив.

Я прикусываю губу и силой заставляю себя откинуть край одеяла, зажмурив один глаз на случай, если там окажется кровавое месиво. Рубашка у парня серая, и, к счастью, никаких багровых пятен на ней нет, как и торчащих костей. Я шумно выдыхаю с облегчением и накрываю его обратно.

— Слава богам, — бормочу я. — Эй, ты как? Тебе надо вставать, иначе они решат, что ты сдох… Без понятия, что они делают с трупами, но сомневаюсь, что это что-то хорошее. Так что давай, поднимайся. — Я упираюсь ладонью ему в спину и слегка встряхиваю.

Он глухо стонет и приподнимает голову. Я перекатываюсь на пятки, пока он переворачивается на спину и уставляется на меня.

— Этот гондон реально по мне потоптался? Как по мусору? — злобно бурчит он, хотя в его голосе проскакивают ироничные нотки. — Ну, справедливости ради, это был лучший массаж спины за последнее время.

Когда он садится, пряди его белоснежных волос падают на лоб. Королевские синие глаза выжидающе смотрят на меня, и, несмотря на то что всё его лицо измазано засохшей кровью, взгляд так и светится в полумраке палатки. На вид ему примерно столько же, сколько и мне — лет девятнадцать.

— Спасибо, что не списал меня в утиль, — он слабо улыбается. Эта его расслабленная ухмылка кажется мне совершенно неуместной, учитывая то дерьмо, в котором мы оказались.

Я хмурюсь:

— Ну, не мог же я тебя просто так бросить.

Выдавить ответную улыбку я не нахожу в себе сил. Часть меня уверена, что я больше никогда не смогу улыбаться как прежде. Раньше мне казалось, что эту способность во мне окончательно выжег отец, но Терре как-то удавалось возвращать мне прежнюю мягкость… Вот только после всего пережитого обратного пути, похоже, уже нет.

Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Я выебан этой жизнью и дико истощен. Я ведь только что проснулся, а ощущение такое, будто не спал несколько суток. Моя душа выжжена дотла. От моего родного города ничего не осталось…

Ничего.

Парень замечает мою скорбь, и его понимающая улыбка постепенно угасает.

— Меня зовут Кайдель. Кайдель Тейден. Но можешь звать просто Кай — меня все так зовут. Что-то я тебя не припомню… Из какого города тебя сцапали? — спрашивает он с каким-то излишним, на мой вкус, энтузиазмом.

Ну еще бы, блядь, он меня не помнил. Мы все здесь — военнопленные, притащенные из абсолютно разных мест.

— Из Навасика, — бурчу я.

Этот неуместный легкий юмор Кая начинает меня откровенно подбешивать. Этот придурок вообще отдает себе отчет в том, что произошло? Все, кого мы когда-либо знали, скорее всего, мертвы.

— Ого… То есть они и до туда добрались? Я из Рулы, с восточного побережья. Это по дороге к острову Гримроуз.

— Понятно, — отрезаю я, надеясь, что он наконец заткнется. Как у этого парня вообще поворачивается язык так легко трепаться обо всем этом?

Больше не говоря ни слова, я поднимаюсь на ноги и протягиваю Каю руку, чтобы помочь встать.

— Спасибо! Эм… мистер Навасик, — подкалывает он, принимая помощь с широченной ухмылкой.

Я тяжело вздыхаю и раздраженно прищуриваюсь:

— Финн.

Кай выжидающе уставился на меня. Я снова вздыхаю, проводя ладонью по затылку:

— Финник Ротт.

— Привет, Финн. Всё