Я приказал освободить этих женщин, дав каждой достаточно денег, чтобы они могли вернуться домой. Любимую наложницу Великого Царя Жасмин искупали, накормили и привели в мои покои. Она снова обрела ясность ума, укрылась в моих объятиях, но говорить не пожелала. Когда я уходил, она неподвижно лежала в постели, лишь изредка обводя взглядом фрески, изображавшие сцены из ее недавнего — счастливого — прошлого. Жасмин все забыла. Она превратила мои покои в новую тюрьму для себя.
Когда я решил отпустить Жасмин, она сказала, что знает, где живут ее родители, не пожелала, чтобы ее сопровождали, взяла деньги и ушла.
Потом мне донесли, что Жасмин бродит по городу. Что она снова лишилась рассудка. Вавилоняне, если за углом узкой улочки встретите босую девочку с копной неприбранных волос, которая что-то напевает и тихо бормочет, напоите ее водой, дайте хлеба и не закидывайте камнями. Это она, Жасмин, которую любил могущественнейший из владык Дарий и защищал неустрашимый воитель Александр. Отступите в сторону, вавилоняне, дайте пройти женщине, хранящей в сердце тайну своей любви.
Огромные парусники плыли вверх и вниз по течению Евфрата, маленькие торговые кораблики, как юркие рыбки, прижимающиеся к боку морского гиганта, следовали в их фарватере. Персия ни в чем не знала меры.
В каждом квартале была своя библиотека — просторный дворец с покоями, где эрудиты со всех концов света могли есть, спать и работать. Царь платил мудрецам, и будничная жизнь их не заботила. Царский указ привлек в Вавилон самых великих ученых. Перед каждым Ахемениды открыли ворота Царского города, для каждого нашелся пост в одном из бесчисленных министерств. Афинская эклессия[1] и Совет в Македонии в сравнении с числом персидских сановников были просто детской забавой. Но персы были очень умны и умели упрощать сложное.
Великие Цари не принимали ни одного решения без совета с Академией арифметики и Академией астрологов.
Академия нравов надзирала за сожительством народов.
Академия архитектуры проектировала города и дворцы.
Академия спорта устраивала конные состязания.
Академия сельского хозяйства рассылала инспекторов и ученых в самые дальние уголки империи.
Академия водных ресурсов заботилась о колодцах, оросительных сооружениях и речной торговле.
Академия промыслов прокладывала дороги и строила плотины.
Академия живописи, Академия духов, Академия ламп, Академия керамики, Академия управления рабами, Академия ткачества, Академия царских животных, Медицинская академия собирали, классифицировали, зарисовывали и оформляли сведения и данные.
Деятельность Академии поэтов была целиком и полностью посвящена жизни царя. Поэты повсюду следовали за правителем и записывали стихи, сочиненные по случаю данной им аудиенции, приема, пира или путешествия. Люди смертны, но поэзия пребудет в веках. Поэзия превращает мгновения повседневности в эпизоды истории. Великие Цари Персии знали, как обессмертить себя. Академия музыки брала на учет модные песенки, и ее члены сочиняли официальные мелодии. Повсюду, где появлялся царь, он слышал музыку, подходящую ко времени, месту и обстоятельствам.
Поэзия и музыка — лучшие уборы для мужчин.
* * *
В центре Вавилона жили сановники и богатые персы, бедняки же селились в низких деревянных и глинобитных домиках на окраинах города. Везде были свои таверны — роскошные или обветшалые, куда люди приходили поговорить. Они пили настой из листьев растения, привезенного из Индии, и пускали по кругу длинную трубку, курившуюся через сосуд с водой.
— За персидскими землями лежит страна Индия, — начал свой рассказ глава гильдии купцов, пригласивший меня в богатую таверну, где он был главным и единственным посетителем.
Купцы — не торговцы, предупредил меня Мацей, военачальник Дария, ставший моим преданнейшим слугой. Повсюду в Персии купцов почитали, а торговцев презирали. Персы считали, что купцы перемещают земные чудеса из одной страны в другую, а торговцы обворовывают соседей на базарной площади.
Я пил настой и притворялся, будто наслаждаюсь курением. От дыма меня подташнивало, кружилась голова, но я старался понравиться Уабару, самому влиятельному человеку в Вавилоне.
В этой империи, жадной до богатств и экзотических диковин, купцы правили, оставаясь в тени. Нити их невидимого могущества протянулись по всему миру. Самые богатые имели по десять караванов, беспрестанно ходивших с товарами по землям и странам. Поставщики царей и сатрапов, торговцы оружием и шпионы, знатоки далеких, недоступных стран, они умели манипулировать вождями племен и подкупать армии. Они приносили вести о заключении мира и объявлении войны. Для защиты своих интересов купцы создали гильдию, которая диктовала законы, улаживала разногласия и обустраивала дороги. Каждые десять лунных лет, на торжественной ночной церемонии, купцы-выборщики бросали в чашу соломинки и выбирали нового главу гильдии.
Уабару было сорок пять лет. Его голубые глаза блестели умом. Тонкий, с горбинкой нос гордо красовался над узкими губами. Как и все богатые вавилоняне, Уабар был одержим совершенством своей внешности. Пурпурный тюрбан венчал бритую голову, длинная борода с надставками была выкрашена в каштановый цвет, завита и надушена розовой водой. Уабар устраивал заговоры против слабого расточительного царя — тот поддержал повышение пошлин и закрывал глаза на то, что солдаты грабят караваны.
Я не мог угадать истинные намерения Уабара и повел себя, как покорившаяся женщина. Я слушал, не перебивая, и Уабар принял мое молчание за согласие, его очаровал мой томный взгляд. Он курил, красиво затягиваясь трубкой, и весело выдыхал завитки дыма, кружившие вокруг нас в такт его словам, как пьяные вакханки.
— Слышал ли ты, Великий Александр, о землях индусов, где долины глубоки, а леса тенисты? — спрашивал он. — Живущие там люди — жестокие дикари. На тамошних болотах водятся змеи и птицы, плюющиеся страшным ядом. С незапамятных времен никто не мог завоевать эти царства. Но ты, Александр Македонский, сын Аполлона, непобедимый воин, благословленный Амоном, победишь чудовищ о девяти головах с зубами тигра и хвостом удава. Ты, любимец всех богов, отнимешь сокровища, охраняемые племенами людей и обезьяньим народом.
Уабар хлопнул в ладоши. Появившийся раб поставил на стол поднос со слитками золота, рубинами, сапфирами, изумрудами, жемчугом и с поклоном удалился. Уабар выбрал из горсти камней неограненный изумруд, потер его о рукав, с задумчивым видом повертел в пальцах. У него вырвался вздох сожаления:
